Асенька и ее зверь

Вздохнула сумрачно, опускаясь на кривоногий венский стул (и откуда тут такое чудо?). Огляделась, подмечая разительный контраст этого по местным мерком вполне добротного дома и “лесной избушки” Берингов. Низкие потолки, дощатые потертые полы, прикрытые замытыми до дыр ковриками, старая клеенка на столе, низкие окна. Новенькие кухонные ящики на стене смотрелись чем-то совсем инородным. Алюминиевые ложки, граненые стаканы в подстаканниках – вполне себе ретро-стиль. Тюлевые занавески на окнах. Но странное дело: – несмотря ни на что, тут было уютно. И как-то по-домашнему, что ли. Не то запахи старого дома ей вскружили голову (точно так же пахло в доме Анискиных-Шапкиных), не то дешевый крепкий чай, блюдце с вареньем и баранки на столе остро напомнили беззаботное студенческое время. Они с Валькой вот так же чаевничали. Экономили на всем, порой делили последнюю сосиску пополам, но твердо были уверены: впереди их ждет прекрасное будущее. С каждым днем будет все лучше. Теперь же она вообще не была ни в чем уверена. Точно взрослеет.

3. Память

Выпив чаю и поболтав ни о чем, они снова вернулись к этому скорбному месту. Соседи (вполне ожидаемо) ничего подозрительного не видали. Так странно… Их маленький двор теперь выглядел, как большая могила. Тут было похоронено их с Ванькой детство, и от этой мысли всю душу Насти выворачивало наизнанку.

Ей еще совсем недавно казалось, что из памяти стерто все, здесь когда-то происходившее. А теперь в сознании мучительно всплывали короткие и очень яркие отрывки событий из самого раннего детства. Первые шаги вокруг яблони, скрип их калитки, вкусный запах картошки вареной, прямо из печки. Бабушка: дородная, крепкая женщина, строгая и решительная. Пахла она изумительно, Настя помнила этот запах.

А еще она вспомнила вдруг, что до появления Шапкина жили они очень бедно и странно: мать пропадала в каких-то командировках (как бабушка ей говорила). На столе была только картошка, да овощи с огорода. Зато чистота в доме была необыкновенная, а это она тоже помнила. Салфеточки белые, кипенно-снежные занавесочки.

Момент, когда в их жизни появился этот странный мужчинаНастя не помнила совершенно. Зато мать теперь не уезжала, девушка помнила ее: вдруг похорошевшую, свежую, очень веселую. Как они с ней читали учебник по природоведению, как учили стихи. Жили тогда они сытно, в достатке и весело. Потому и так горько было ей до сих пор их расставание. Не простила… До сих пор все произошедшее в душе Настя называла тяжелым словом “предательство”, и не иначе.

А теперь… Кажется, долгий и утомительный путь был ими проделан напрасно. На пепелище не осталось ничего ценного, сгорело все совершенно. Настя подозревала, что если что и было – это украли еще до того, как поджечь.

Влад, сидящий на корточках и что-то снова разглядывавший в куче чистого пепла, хмурился. Ванька просто шмыгал носом.

– Насть, а можно на кладбище мне сходить? – наконец, выдавил из себя мальчишка. – Я там в прошлом году частенько бывал, думал цветов каких посадить… Ну, чтобы маме лежать было красиво.

– Можно и нужно, – ответил за девушку Влад. – Непременно сходим, теперь же. Ох, и не нравится мне этот поджог. Скажи, Иван, тот человек, что с вами жил в последние дни, он каким был? Не было ли у него странностей? Все, что помнишь, говори, любые мелочи. Цвет глаз, количество зубов, привычка бегать по утрам…

– Ага, бегать. За пузырем, – хмыкнул Ванька. – Вот как утром просыпался, сразу и бежал. Спортсмен! Мастер спорта по литроболу!

– И как мастера этого звали?

– Толик-алкоголик, ага.

– Вот как… – Беринг поднялся, отряхивая ладони, и тяжело вздохнул. – Грузитесь в машину, поехали. Делать здесь больше нечего.

– А дальше?

– Мои золотые, а дальше все как и планировали, ничего не меняется, едем домой ко мне, в Питер… – Он замолчал словно прервав сам себя, – к нам домой. По дороге закидываем Ваньку в лагерь, конечно. Мы с вами как бы, если вы не забыли, работали все это время в одной экспедиции в Белогорье. У меня камеральные, масса работы, отчетные конференции… Работа не ждет. Лето у меня пора очень горячая, нужно спешить. Ну, и конечно же, наше с вами важнейшее дело. Семейное.

Питер. Слова эти волшебные: лагерь, конференции, экспедиция. Настя с Ванькой восторженно переглянулись. Лето обещало быть… многообещающим.

Сразу стало даже как-то теплее, солнечнее. Ванька поскакал к машине, как козленок, а Беринг обнял Настю за плечи, уткнулся носом в растрепанные рыжие волосы и пробормотал:

– Не нравится мне все это. Пожар, Толик этот… и это пепелище. Видишь ли, оно как чистый лист бумаги: каждый, тут побывавший после пожара, оставляет за собой словно широкую подпись. А почитать было что. Запахи – вещь откровенная. Еще и яблоня эта. Ты заметила: дерево стоит рядом с домом, но совершенно не обгорело? Какие-то аномалии физики. Или… не аномалии.

– Ты что-то предполагаешь? – встрепенулась Настя, прекрасно помнившая, что запахи заменяют для морфов удостоверения личности.