Астра

Пацаны скептически меня оглядели.Нет, так не пойдёт.В этом деле, малой, самое главное —С форсом представиться.Да мы с ней знакомы, —Я отбивался от добрых советов.Что они знают о том, нашем, свете?О белых улицах?О литстудии?Олимпиаде по русской литературе?Зато они знали всё о аде,Раскинувшем щупальца по ту сторону речки.Только войдёшь туда —Получишь по репе.Помнишь наш зимний бойНа льду стрёмном зеленоватом?Как дрожали поджиги в руках?Как метатели арматурных копий

Обрывали лохмотья кожи с ладоней?Как струна контрабасаПереплеталась с морозной цепьюВ смертельной страсти?Пешком туда не ходи.Не едь на автобусеВелосипед ненадёжно,Догонят – убьют,Разорвут на части.Пусть возьмёт Зверя.Зверь – это наш мотоцикл, общий.Мы уже год собираем его,Роемся на помойках,Экономим на кинотеатре,Точим, сверлим и фрезеруем.«Триста банок авиационного клея»(У меня не идёт из головыОдна твоя фраза.

Мы обсуждали третий сезон«Миссис Мейзел»И ты сказала – с ужасом представляю,Что будет дальше,Ведь Ленни Брюс умрёт годом позже)В тот день я так и не переехал реку.Я восседал на Звере,Как Джеймс Дин,Как ассасин на тамплиере,В ромкиной кожаной куртке,В славкиных кроссах,С битой в подсумкеИ украденными из-под горкомаРозами,Битыми нашим безумным солнцем.А ты прогуливалась по тому берегу,Брегу дикому,Моя бархатная, моя мятная,

В белом платьеИ чёрных пацанских кедах.И пузырилась, бесновалась Лета.И мост горел.И закипал ликвор.И хомозоид скалился.И кораблик прогулочный спрятался.А потом – уже вместе куда-то едем.Загорелых рук обруч медныйДержит и держится одновременно.

Русское распятие

Прибили к кресту в восемнадцать пятнадцать.Гриша кричал – кто заплатит мне сверхурочные.Бабы барачные сидели молчаНа мокром бревне,Тяжёлом, отечном.Зыркал на них сквозь бельма-очечкиБухгалтер артели Манассия Львович

Из ссыльных бундовцев.Гоша смотрел в реку мутную,Пытался угадывать ходы рыбьи,Налимьи борозды в чёрном иле.Прошли на бреющем белые «илы»Из эскадрильи Старцева.Все перекрестились синхронно,Как в боевом танцеКанувших в небытие гуннов.Лёша спросил – и долго сидеть с ним будем?Бригадир Тимофеев поплевал на окурок,Сдвинул на лоб каски орех:Как потемнеет, снимем придуркаСпирта, ухи, хлеба в тряпицуА нам куда брать ещё один грех?Дай-ка ему покамест напиться.Хорошая точка.Он видит всех.

Положение дел