Атлантида и другие исчезнувшие города

В 333 году до н. э. к Эфесу подошла армия Александра Македонского. Посетив развалины храма Артемиды, где уже началась расчистка пепелища, царь предложил оплатить все расходы по восстановлению. Свое предложение он мотивировал тем, что косвенно виноват в случившемся несчастье, ведь первый мраморный Артемисион сгорел, когда Артемида улетала помогать при родах матери будущего завоевателя, Олимпиаде, и не имела возможности защитить свой храм. Но у жителей крупного торгового города, имевшего морской порт и собственный монетный двор были и свои средства на строительство. К тому же на храм собирали всем миром. Связывать же себя какими-либо обязательствами с воинственным юнцом они не хотели. Поэтому эфесцы денежную помощь отклонили. Страбон передает их отказ следующим образом: «Негоже одному богу строить храм, посвященный другому богу». Конечно, македонского царя все просто боялись — доказательством того служит восстановление Артемидова святилища сразу же по смерти Завоевателя самими жителями города в полном соответствии с оригиналом. Легенда же гласит, что польщенный такими словами, македонский царь покинул Эфес, предложив своего придворного зодчего Динократа в качестве главного архитектора.

На этот раз строительство заняло считанные годы. Благодаря давно умершему Херсифрону оригинальные технические решения уже были не нужны, путь был проторен. Динократ воскресил величественное великолепие храма в еще больших масштабах, внеся некоторые поправки в первоначальный проект. Он увеличил габариты и общий вес ступенчатого основания, которое стало выше на два метра. По периметру старый фундамент был окружен дополнительной террасой пятиметровой ширины, сложенной из циклопических каменных блоков.

Получились две ступенчатые террасы, облицованные мраморными плитами-ортостатами. Новый храм достигал 109 м в длину, 50 — в ширину. Количество колонн увеличилось до 127, установленных в 8 рядов: по преданию, каждая являлась даром одного из 127 царей, почему и пришлось несколько «улучшить» оригинал: никто не желал остаться вне списков дарителей храма. Второй вариант храма имел уже не деревянную, а массивную каменную кровлю, чтобы какой-нибудь безумец не смог снова ее поджечь.

Изнутри храм тоже облицевали мраморными плитами. В святилище вновь установили 15-метровую статую многогрудой Артемиды Эфесской. Чудом уцелевшее изваяние облицевали золотыми пластинами и драгоценными камнями. Внутреннее убранство дополнили замечательными статуями работы Праксителя — величайшего скульптора Древней Греции, а также рельефами не менее знаменитого Скопаса. Но даже их превзошли своим великолепием украшавшие храм живописные полотна. На одном из них, выполненном по заказу зфесцев художником Апеллесом, изображался Александр Великий «с молнией в руках, подобный Зевсу». Когда заказчики пришли принимать полотно, их столь поразили техническое совершенство картины и ее оптические эффекты (казалось, что рука полководца с молнией выступает из полотна, а гроздья обрамляющего портрет сочного винограда пытались поклевать птицы со всей округи), что заплатили автору, не торгуясь, двадцать пять золотых талантов. Слухи о несравненной красоте, стройности, грандиозности и богатстве восстановленного храма распространились по всей Ойкумене. Неудивительно, что храм Артемиды в Эфесе был признан одним из семи чудес света.

Увы, такое сооружение слишком заметно, чтобы долго оставаться в целости. Начал опустошать храмовую сокровищницу в 63 году Нерон, а в 263 году храм был дочиста разграблен и разрушен готами. В 391–392 годах император Феодосий I запретил все языческие культы, и храм Артемиды в Эфесе официально закрыли. На его месте была построена церковь, которая тоже вскоре разрушилась — древняя богиня не хотела уступать место конкуренту. В VI веке камни и колонны с руин использовались при возведении храма Святой Софии в Константинополе. Довершила гибель храма болотистая почва и река Каистра. Покореженный фундамент перестал защищать сооружение от наступления болота: оно поднималось все выше и выше, жадно засасывая падающие части, постепенно поглощая огромное здание. Через несколько десятилетий под жижей и наносами Каистры скрылись последние следы одного из лучших храмов Эллады и почти всего древнего города. Даже место, где он некогда стоял, постепенно ушло из памяти людей.

Обнаружили руины легендарного храма лишь в XIX веке. Целых семь лет потребовалось английскому инженеру-железнодорожнику и по совместительству — археологу-любителю Дж. Т. Вуду, чтобы отыскать его следы. Его упорство оказалось вознаграждено 31 октября 1869 года: он натолкнулся на древние остатки. Впрочем, полностью фундамент позднего храма вскрыли лишь в XX веке. Под ним потом нашли и руины предыдущего храма, сожженного Геростратом, и самых первых святилищ, относящихся еще к микенскому периоду. Но сейчас на месте строения, в четыре раза большего, чем афинский Парфенон, стоит лишь одинокая колонна, восстановленная из обломков былого величия.