Атомный век Игоря Курчатова

Очень горячо – чтобы не сказать бешено – агитировал против Курчатова академик Тамм. Не то чтобы Игорь Евгеньевич был доктринальным его противником. Он просто в ту пору был очарован Алихановым, который в обворожительной манере рассказывал про свои открытия в электрон-позитронных парах, про недавние наблюдения за космическими лучами на Кавказе и обещал открыть в них немало новых элементарных частиц.

В отличие от коллеги, Курчатову рассказать было особо нечего: прежние его открытия все знали, а чем он теперь занимается, всем знать было вовсе не положено.

И физики нахмурились. Даже Иоффе под настырным давлением Капицы заколебался на заседании отделения между двумя кандидатурами.

В академики избрали Алиханова.

Сталин, по чьему логичному указанию сделать И.В. Курчатова академиком – для увеличения его веса в научной среде – того и выдвинули в действительные члены АН СССР, на этот тихий демарш ничего не ответил. Но президент Академии В.Л. Комаров вдруг сразу же отнёсся к заместителю председателя Совнаркома академику же А.Я. Вышинскому с сообщением, что «на прошедших выборах остались незамещенными три вакансии действительных членов». Не пояснив, правда, как они возникли. И поручил – как члену Академии наук – войти в правительство «с представлением об использовании этих трех вакансий…». [343].

Андрей Януарьевич с готовностью исполнил поручение своего академического начальника. И на следующий день ответно сообщил академику-секретарю АН СССР Н.Г. Бруевичу, что Отделению физико-математических наук АН даны дополнительно две вакансии действительных членов Академии наук и что выборы на указанные вакансии могут быть произведены на общем собрании 29 сентября. Каковое разрешение Бруевич оперативно спустил академику-секретарю ОФМН А.Ф. Иоффе, а тот в свою очередь успел провести ещё одно заседание.

Завершённая логика и быстрота такой последовательности действий была, конечно, высоко оценена академической общественностью. На продолжение гаврошества у большинства охоты уже не нашлось, и Игорь Васильевич Курчатов был 29 сентября 1943 года избран 12 голосами из 14 членов ОФМН.

В дополнительном голосовании на общем собрании он получил 78 голосов из 86 и стал действительным членом Академии.

* * *

Работа в Лаборатории тем временем шла. Вот только в отчётах Курчатова за второе полугодие 1943 года то и дело встречаются печальные констатации: «Графитовые электроды наших заводов не могут быть использованы для осуществления котла», «Лаборатория стоит перед угрозой срыва», «Работа, вероятно, задержится, в связи с отсутствием нужных количеств», «Циклотрон в срок готов не будет, так как Новокраматорский завод задержал изготовление электромагнита».

П.Л. Капица в 1940‐х гг. [Портал «История Росатома» / http://www.biblioatom.ru]

Этому вторит «Справка секретариата СНК СССР о состоянии работ по проблеме урана»:

Сначала Лаборатория № 2 возложила задачу получения металлического и шестифтористого урана на Радиевый институт (академик Хлопин). Радиевый институт предполагал получить эти вещества еще в июле – августе 1943 г., но до сих пор не решил этой задачи…

Типовая продукция наших графитовых заводов непригодна для осуществления уран-графитового котла, так как графит, выдаваемый этими заводами, содержит значительное количество примесей…

Срок изготовления циклотрона давно уже истек… [141, с. 405–406].

Понятно, дело – абсолютно новое, движение осуществляется на ощупь. Потому что – ещё раз! – разведка может доложить, графит какой чистоты нужен для реактора. Но! – добиться-то этой чистоты Московский электродный завод должен сам! Своими руками и головами, своими нервами, своими новыми технологиями. А это – опять же время.

Медленно, тягостно и недоумённо поворачивался массив советской промышленной и государственной бюрократии к выполнению новых задач, к потребной скорости, координации. И – самое непривычное! – обеспечению высшего качества.

Из стенограммы общего собрания АН СССР – о результатах выборов действительных членов по ОФМН АН СССР. 27 сентября 1943 г. [Архив РАН]