Атомный век Игоря Курчатова

Не виноват никто. В СССР просто физически не было известно богатых ураном месторождений. Никто из геологов так и не пришёл за звёздочкой Героя Соцтруда и Сталинской премией 1-й степени. А ведь это (а также пожизненная двойная зарплата вне зависимости от места работы и внеконкурсное и бесплатное высшее образование для детей) было специальным указом обещано тому, кто обнаружит урановое месторождение с запасами от тысячи тонн и выше.

Месторождений-то открыли после этого много. От Эстонии до Колымы. Но за званием и премией обратиться так ни у кого и не получилось…

Необходимое количество урана вместо геолога добыл, фигурально говоря, русский солдат. Когда он одержал победу над фашистской Германией, там удалось обнаружить и затрофеить около 100 тонн урана. В Рудных горах в Саксонии нашлись урановые рудники. В тех же местах, только уже за чехословацкой границей, в Судетах, аналогичным образом объявилось Яхимовское месторождение. И немцы же оставили своему русскому победителю документы, указывающие на высококачественные запасы урана в Родопских горах в Болгарии.

Нет, грабить никого не стали. Даже с немцами образовали совместное предприятие «Висмут». Договорились со всеми полюбовно. Охраняли, правда, эти места внутренние войска НКВД СССР, но соответствующие деньги молодым демократиям поступали без задержек.

Собственно, этот уран и помог относительно быстро построить первый советский атомный реактор Ф-1. А дальше, когда приступили к строительству уже промышленного котла в Челябинске-40, и собственная добыча-переработка начали расширяться. Хотя трудности и дефициты в этом деле испытывались вплоть до начала 1970‐х годов.

Вот только вновь всплыла та же экзистенциальная проблема: мало добыть, мало очистить, мало получить. Потому что получить надо много. И если надёжную технологию выделки металлического урана довольно быстро ещё в 1943 году разработали в том самом Государственном институте редких металлов Наркомата цветных металлов (Гиредмет), в его Лаборатории № 1 во главе с З.В. Ершовой, то для перехода с килограмма на тонны нужно было строить уже целую промышленную отрасль.

И наверное, не будет сюрпризом то, что большой отраслевой научно-исследовательский институт был образован опять в системе НКВД. Это произошло в январе 1945 года, а директором НИИ, получившего название Института специальных металлов НКВД, стал переведённый сюда с поста главного инженера Норильского медно-никелевого комбината инженер-полковник Виктор Шевченко.

Инцветмету перешли также темы промышленного выделения плутония из облучённого в реакторе урана, разделения изотопов урана методом центрифугирования и получения тяжёлой воды. Поскольку этого было много, а растущая отрасль требовала ещё больше, то в 1947 году было решено создать на базе Инцветмета специальный технологический научный центр. Он получил обозначение «НИИ-9», а возглавить его поручили переведённому с 12‐го завода в Электростали академику Андрею Бочвару.

Ну а само промышленное производство металлического урана было организовано в подмосковной Электростали, на базе завода № 12 Наркомата боеприпасов. Разумеется, сразу тут дело не пошло; довольно долго не могли получить уран нужной чистоты, хоть предложенная и разработанная З.В. Ершовой установка давала лучшие результаты, нежели немецкая. Решение нашлось в то ли философской, то ли идеологической максиме, сформулированной в XIX веке: соедините русское и германское хоть что-либо – и этому не сможет противостоять ничто в мире. А без философии если, то для изготовления нужного продукта из германского чернового урана оказался полезным «впрыск» в 12‐й завод дюжины затрофеенных немецких атомщиков. Под руководством родившегося в России немца Николауса Риля. Того, кто смог ещё в 1943 году получить в уже смертельно раненной Германии семь тонн металлического урана.

Симбиозом это назвать можно было вряд ли. Но по факту сотрудничество немецкого радиохимика (и, кстати, изобретателя люминесцентной лампы), работавшего под Гитлером, Николауса Риля и русского металлурга, бывшего политического зэка-«вредителя», а ныне директора завода Анатолия Каллистова дало блестящий результат. И главное, быстрый: если американцы необходимое количество металлического урана необходимого качества вырабатывали 23 месяца, то русские с немцами управились за шесть.

Кстати, о пленных немецких учёных. Их было довольно много, что участвовали в советском Атомном проекте. Пусть и не добровольно – принцип «Горе побеждённым!», особенно после той войны на уничтожение, что повели в России гитлеровцы, никто не отменял, – но работали и жили они в достаточно комфортных условиях. Не то что не в лагерях – в собственных квартирах! С собственными семьями, с привезённой своей обстановкой, мебелью, книгами, музыкальными инструментами, даже картинами. Им платили высокие зарплаты, они получали хорошее питание. Ну и по результатам труда самые хорошо постаравшиеся были щедро вознаграждены.

Манфред фон Арденне.

[Из открытых источников]