Атомный век Игоря Курчатова

Товарищи учёные, которым Первухин, по сути, пересказывал их же доклады, были готовы. Тем более что и время-то особенно не ждёт: публикаций о результатах исследований за рубежом как не было, так и нет, следовательно, все наперегонки работают над достижением взрывной цепной реакции. Иначе говоря, нового оружия страшной силы. И оказаться оно может в том числе и в руках фашистов, ибо об их прогрессе в этой области мы не знаем почти ничего.

Михаила Первухина такая реакция очень даже устроила. Потому что он знал то, чего не положено было знать этим троим учёным. А именно – что после, как теперь оказалось, предварительного согласия Сталина на начало действий по Урановому проекту как раз действий по нему никто особо и не предпринял.

А коли так, то ничего в этом вопросе за минувший декабрь и не поменялось. Никаких реальных действий не предпринималось, словно сентябрьского распоряжения ГКО № 2352сс не существовало. Как и ноябрьского постановления № 2542сс «О добыче урана». Нет, понятно, что внешне все как-то шевелились, но известно, как быстро расслабляется подрядчик, когда не слышит над собою свирепого сопения заказчика.

А как раз единого заказчика у Наркомтяжмаша, Наркомчермета, Наркомцветмета, Наркомфина и Наркомвнешторга, почитай, и не было, пока Хозяин жил операцией «Уран». Не Академии же наук брать на себя такую роль, коли она внутри себя самой за три месяца не сумела организовать прямо вменённую ей решением ГКО специальную лабораторию атомного ядра!

Разве что разведка работала, военная и от НКВД.

И потому ситуацию надо было подтолкнуть бюрократически. То есть подготовить и принять постановление ГКО, в котором расписать задачи и ответственных за их исполнение. После чего телега обязана будет сдвинуться с места.

Потому на совещании с физиками было решено, что И.В. Курчатов, А.И. Алиханов и И.К. Кикоин, как три наиболее компетентных ядерщика, подадут в Совнарком записку с главной мыслью о продолжении и развитии научно-исследовательских работ по разделению изотопов урана и подходу к осуществлению цепной реакции. Своего рода план по созданию атомного оружия. И представим, что спецлаборатория атомного ядра всё же существует…

Что же, план был создан быстро и конкретно – с действиями, сроками и ответственными. В нём значились пункты «окончательных доказательств» – невозможности ядерного взрыва на неразделённом уране и невозможности ядерного «горения» в смеси «неразделённый уран – вода». Далее значились определение сечения деления урана-235 нейтронами с разной энергией, наблюдение «начальной стадии ядерного взрыва» на неразделённом уране и уране, частично обогащённом изотопом 235, создание циклотронной установки с вывозом необходимого оборудования из Ленинграда и пуск её в срок.

Всё было расписано по пунктам и срокам, максимально до 1 января 1944 года.

Разговор с человеком таких деловых качеств, как Первухин, и подготовленная ему бумага необходимую роль сыграли. В феврале 1943 года ГКО принимает новое, более детальное и обязывающее решение об организации исследований по атому: