Август. Первый император Рима

Марка Антония не было в Риме, когда Октавий со своими спутниками, ярыми приверженцами Цезаря, прибыл в город. Антоний объезжал юг Италии, в частности, он был в это время в Мизее, что лежит через залив от Путеол, чтобы возобновить контракт с ветеранами Цезаря. Во всяком случае, избирателям Октавия представлял Гай Антоний, брат консула. Когда тот был представлен и формально принят, он начал процедуру заявления своих прав на наследство. Он высказал свое право стать Гаем Юлием Цезарем Октавианом вместо Гая Октавия. Отныне он будет зваться Октавианом.[8]

По возвращении Марка Антония Октавиан был вызван к нему. Состоялась весьма странная беседа. Октавиан высказал свое мнение о том, каким образом Антоний взял все дела в свои руки и пошел на компромисс с убийцами Цезаря. В этом пункте молодой человек был с ним не согласен. Наконец, Октавиан напомнил Антонию об огромной сумме, принадлежащей Цезарю, которой он завладел, и потребовал уплатить ее ему, чтобы он мог выполнить условия завещания своего приемного отца.

Марка Антония удивил – если не окончательно сразил – тон юноши. Он ответил довольно резко, что, если молодой человек – наследник имущества Цезаря, это еще не значит, что он его политический преемник. Он, Антоний, консул и не обязан отчитываться перед ним за свои поступки. Он действовал в интересах государства, а не наследника Цезаря. Однако он заметил, что если бы он не пошел тогда на компромисс, то законность деяний Цезаря быта бы аннулирована, а Цезаря объявили бы тираном; в результате его завещание признали бы недействительным и Октавиан вовсе ничего не получил бы. Что же касается денег, он должен взглянуть на бумаги Цезаря и определить, сколько денег принадлежит государству, а сколько – Юлию. Он сильно сомневается, что Октавию достанется много.

Это был сокрушительный удар, и молодой человек удалился, уверенный, что ему предстоит бороться с Антонием. Похоже, пока ему придется отказаться от своих намерений, но он все же поведал публично о своем разговоре с Антонием. Преданные друзья Цезаря и его рьяные сторонники из всех слоев общества сплотились вокруг Октавиана, а избиратели, каждому из которых по завещанию полагалось по триста сестерциев, возмутились, узнав, что Антоний, прибегнув к незамысловатой уловке, хотел присвоить их деньги. Октавиан заявил, что он не обделит никого – очень популярное заявление, – и начал подготовку к Играм победы Цезаря, которые намечались ранее, но не были проведены.

Пойти против консула, когда им является Марк Антоний, – дело нешуточное, и Октавиан вскоре в этом убедился. После одного недавно умершего трибуна освободилось место, и Октавиан намеревался стать кандидатом на вакантную должность, чтобы укрепить свою позицию. Антоний тоже так думал и постарался этому помешать. Когда Октавиан пытался выставить на публике золотое кресло, которое раньше принадлежало Цезарю, трибуны по наущению Антония воспротивились этому и пригрозили Октавиана наказать. Антоний также распорядился, чтобы к некоторым предметам, принадлежавшим Цезарю, были прикреплены таблички с титулом Юлия, и когда Октавиан предъявил на них права, то выяснил, что большинство вещей он должен оспаривать по суду, в котором заседали Антоний и Долабелла или Луций Антоний, исполнявший обязанности претора в отсутствие Брута. Нечего и говорить, что Октавиан проиграл эти дела, хотя в некоторых случаях он мог представить подтверждающие документы. Это продолжалось до тех пор, пока его кузены Квинт Педий и Луций Пинарий, которым досталась четверть наследства Юлия, не пожаловались Антонию. Тот скрепя сердце извинился за свое поведение и позаботился, чтобы Педий и Пинарий без потерь получили свою долю. Они ее приняли и благоразумно удалились. Даже приближенные к Антонию военные серьезно спорили со своим начальником по поводу его поведения в отношении Октавия, и Антонию пришлось перед ними оправдываться.