Австралия. Полная история страны

О христианстве и вере в колонии надо сказать особо. Новый Южный Уэльс со дня своего основания не отличался особым благочестием. Попытки обращения аборигенов в христианство чаще всего оказывались безуспешными, поскольку неофиты не видели достойных примеров для подражания и не понимали глубинного смысла происходящего. Аборигены смотрели на вещи просто: если хочешь заручиться расположением белых людей, то нужно принять их веру. После крещения неофит мог спокойно участвовать в каком-нибудь исконном ритуале своего племени – например, в обряде посвящения мальчиков в мужчины. Ничего предосудительного он в этом не видел, ведь дань уважения традициям белых людей не означала отказа от собственных традиций.

Главным благом, которое принесли на австралийский материк миссионеры, стало не столько приобщение к христианской вере, сколько создание миссионерских пунктов-резерваций, в которых аборигены могли получить защиту от «наступления белого человека» и адаптироваться к новой цивилизации. Нередко миссионеры становились главными (а то и единственными) защитниками аборигенов, страдавших от политики, проводимой австралийскими властями. Политика эта, при всем ее кажущемся разнообразии, носила один и тот же характер: уступите добровольно нам свои земли, и мы на время оставим вас в покое.

Земельная лихорадка

Раз уж речь зашла о земле, то можно забежать немного вперед – в 1824 год, когда много мудрое британское правительство наконец-то созрело для того, чтобы ввести продажу коронной земли в Австралии. Прежде земельные владения предоставлялись в долгосрочную аренду. По сути, разница между такой арендой, право которой переходило по наследству, и продажей была небольшая, но с точки зрения одной отдельно взятой личности свое гораздо предпочтительнее арендованного. На освоенной части материка вспыхнула настоящая земельная лихорадка, ставшая предшественницей золотой лихорадки 1851 года. В течение восьми лет в Австралию прибыло более 30 000 колонистов. Многие австралийцы забросили свои дела и начали увлеченно спекулировать земельными участками. Удачливые спекулянты получали десятикратную прибыль от вложенных средств. Ну, а продажа участка по цене, вдвое превышающей цену покупки, считалась неудачным предприятием. У этой нездоровой лихорадки была и хорошая сторона: она стимулировала открытие и освоение новых земель на малоисследованном материке.

Интриги плантаторов

Будучи потомственным помещиком, Маккуори хорошо понимал роль простых фермеров в экономике государства и делал ставку на них, а не на крупных землевладельцев, которые практически сразу же стали в оппозицию к нему. «Плантаторы» (назовем их так по аналогии с бразильскими магнатами) терпели унижение со стороны власти, предпочитавшей им, достойным и почтенным, каких-то вчерашних каторжников, а также несли убытки из-за расширения сельскохозяйственной деятельности этих вчерашних каторжников. Олицетворением зла, его корнем и первопричиной был губернатор Маккуори, предпочитавший опираться не на аристократов, а на плебеев.

Изображение Джона Макартура на банкноте в 2 австралийских доллара

Плантаторы не стали поднимать восстания, а избрали более удобный и менее опасный способ борьбы: сообщили в Лондон о «многочисленных злоупотреблениях» и «недальновидной политике» губернатора. Результат не заставил себя долго ждать – в 1819 году в Новый Южный Уэльс прибыл специальный уполномоченный по проверке правительства колонии Джон Томас Бигдж, прежде занимавший пост главного судьи Тринидада[46]. Одним из главных противников Маккуори был Джон Макартур, вернувшийся в колонию в 1817 году. Этот «столп общества», замаравшийся в различных неблаговидных делах – коррупции, контрабанде, шантаже, мятеже, – искренне считал себя честным человеком и крайне болезненно воспринимал «возвышение преступников», практикуемое губернатором (но самой большой обидой было то, что губернатор направлял казенные средства для помощи эмансипистам и благоустройства колонии, а не для финансирования магнатов). Маккуори искренне верил в то, что «эта страна должна стать домом, и при этом счастливым домом, для каждого освобожденного заключенного, который этого заслуживает». Столпы австралийского общества считали иначе – что Австралия принадлежит им, а не каторжникам.

«Расследование» Бигджа

Бигдж был настроен весьма решительно. Он прибыл не разбираться, а обличать злоупотребления, на которые ему заранее указали из Лондона. Маккуори обвиняли в чрезмерном потакании эмансипистам в ущерб интересам «достойных членов общества» и необоснованной трате казенных средств, которая была следствием этого потакания: вместо того, чтобы заставлять бывших каторжников искать работу в частных хозяйствах, губернатор создавал для них «теплые места» за казенный счет.