Читаем Австралия. Полная история страны полностью

В 1825 году контроль усилился: в дополнение к законодательному совету при губернаторе был создан исполнительный совет, члены которого назначались британским правительством. Все свои решения губернатор должен был согласовывать с исполнительным советом, протоколы заседаний которого отсылались в Лондон. Можно сказать, что губернатор стал марионеткой в руках сквоттократии[47].

Глава восьмая

Земельная лихорадка и закон об управлении Южной Австралией 1842 года

Теория систематической колонизации

В 1829 году, вскоре после выхода из Ньюгейтской тюрьмы [48], где он отбывал срок за принуждение несовершеннолетней к браку (интригующее начало, не правда ли?), тридцатитрехлетний британец Эдвард Гиббон Уэйкфилд опубликовал статью «Письмо из Сиднея», в которой изложил концепцию, впоследствии названную теорией систематической колонизации. Надо отдать Уэйкфилду должное: далеко не каждый человек, находящийся в заключении, способен плодотворно обдумывать социальные проблемы (особенно в таком мрачном месте, как Ньюгейтская тюрьма).

Теория Уикфилда позволяла убить одним выстрелом двух зайцев: она стимулировала отток британцев в колонии, разгружая тем самым чрезмерно перенаселенную метрополию, и создавала условия для гармоничного развития колоний (в первую очередь обеспечивала постоянный приток капитала).

Уикфилд рекомендовал отказаться от практики организации ссыльных поселений, поскольку преступники и бродяги, по его мнению, не могли создать полноценную колонию. Ставку нужно было делать на добропорядочных людей, для которых следовало создать привлекательные условия.

Теорию систематической колонизации нельзя назвать совершенной, но то была первая в истории человечества научная концепция развития колоний, которую можно разделить на три составляющие – экономическую, социальную и политическую.


Бенджамин Холл. Портрет Эдварда Гиббона Уэйкфилда. 1826


Экономическая часть теории опиралась на идею «достаточной цены», то есть установления фиксированной правильной цены на землю. Правильная цена сделает землю доступной только состоятельным людям, обладающим достаточными капиталами для создания полноценного хозяйства. Дешевая земля, по мнению Уикфилда, была первопричиной всех проблем в колониях: колонисты нередко брали больше земли, чем могли обработать. Можно сказать и иначе: малоимущие колонисты вкладывали большую часть средств в землю, не оставляя практически ничего для развития хозяйства. В то же время состоятельные колонисты, обладавшие средствами, испытывали недостаток рабочих рук. Этот недостаток не только препятствовал развитию тех, кто уже эмигрировал, но и отпугивал потенциальных инвесторов, которые хотели бы завести дело в колониях, но боялись, что не найдут достаточного количества работников. Капитал приносит прибыль только в том случае, если он бывает умножен посредством наемного труда, это аксиома. «Достаточная» или «правильная» цена на землю позволит создать правильное соотношение между работниками и «капиталистами» или, говоря другими словами, не позволит каждому колонисту стать землевладельцем.

Однако же колония должна развиваться не только за счет притока капитала извне, но и за счет внутренних ресурсов. Заработная плата тоже должна быть «правильной», рассчитанной таким образом, чтобы через несколько лет работы на хозяина (условно – через четыре года) работник мог бы приобрести немного земли и создать на ней свое хозяйство, а вместе с ним – и новые рабочие места, которые заняли бы новые колонисты. Таким образом, модель «правильных величин» превращалась в некое подобие вечного двигателя, обеспечивающего постоянный приток колонистов – как владельцев приличных капиталов, так и небогатых наемных работников.

«Достаточная цена» должна была носить фиксированный, но не неизменный характер. Жизнь не стоит на месте, условия постоянно изменяются, и вчерашняя достаточная цена сегодня может оказаться недостаточной или, наоборот, неподъемной даже для богачей. Уикфилд решил эту проблему в чисто британском духе: парламент должен передать полномочия по совершению всех сделок с землей в руки одной организации, которая станет действовать в интересах колонии.

Социальный состав поселенцев тоже нуждался в строгом контроле. Неимущие бедняки (в том числе и отбывшие свой срок каторжники) не годились для этой высокой миссии, поскольку, по мнению Уик-филда, «нищие не способны поверить в себя и организовать хозяйство». Потенциальный колонист должен был молод, здоров и полон сил. Желательно, чтобы он был женат, поскольку наличие семьи располагает к занятию хозяйством, а отсутствие ее – к разгульной жизни. При наборе колонистов (установке квот) надо помнить о том, что в колонии должны быть пропорционально представлены все слои общества, от крестьян до джентльменов.

Перейти на страницу:

Все книги серии История на пальцах

Средневековье. Полная история эпохи
Средневековье. Полная история эпохи

Средневековье. Самая спорная и противоречивая эпоха в истории человечества. Одни воспринимают ее как времена прекрасных дам и благородных рыцарей, менестрелей и скоморохов, когда ломались копья, шумели пиры, пелись серенады и звучали проповеди. Для других же Средневековье — это время фанатиков и палачей, костров инквизиции, вонючих городов, эпидемий, жестоких обычаев, антисанитарии, всеобщей темноты и дикости.Неужели правда, что рыцари и вообще люди в Средние века были маленького роста — не выше полутора метров, а те, кто достигал нынешних средних 175 см считались чуть ли не гигантами? И в Средневековье на самом деле никто кроме монахов не умел читать и писать, мылись всего два раза в жизни — после рождения и перед смертью, жутко воняли и кишели блохами? И меч весил 20 кг, а доспехи все 100, поэтому рыцаря поднимали на коня с помощью лебедки, и в туалет ему ходить приходилось прямо в доспехи, потому что их было просто не снять?Новая книга серии «История на пальцах» поможет разобраться, что к чему.

Кэтрин Грей

История / Учебная и научная литература / Образование и наука

Похожие книги

Николай II
Николай II

«Я начал читать… Это был шок: вся чудовищная ночь 17 июля, расстрел, двухдневная возня с трупами были обстоятельно и бесстрастно изложены… Апокалипсис, записанный очевидцем! Документ не был подписан, но одна из машинописных копий была выправлена от руки. И в конце документа (также от руки) был приписан страшный адрес – место могилы, где после расстрела были тайно захоронены трупы Царской Семьи…»Уникальное художественно-историческое исследование жизни последнего русского царя основано на редких, ранее не публиковавшихся архивных документах. В книгу вошли отрывки из дневников Николая и членов его семьи, переписка царя и царицы, доклады министров и военачальников, дипломатическая почта и донесения разведки. Последние месяцы жизни царской семьи и обстоятельства ее гибели расписаны по дням, а ночь убийства – почти поминутно. Досконально прослежены судьбы участников трагедии: родственников царя, его свиты, тех, кто отдал приказ об убийстве, и непосредственных исполнителей.

Эдвард Станиславович Радзинский , Элизабет Хереш , Марк Ферро , Сергей Львович Фирсов , Эдвард Радзинский , А Ф Кони

Биографии и Мемуары / Публицистика / История / Проза / Историческая проза
Идея истории
Идея истории

Как продукты воображения, работы историка и романиста нисколько не отличаются. В чём они различаются, так это в том, что картина, созданная историком, имеет в виду быть истинной.(Р. Дж. Коллингвуд)Существующая ныне история зародилась почти четыре тысячи лет назад в Западной Азии и Европе. Как это произошло? Каковы стадии формирования того, что мы называем историей? В чем суть исторического познания, чему оно служит? На эти и другие вопросы предлагает свои ответы крупнейший британский философ, историк и археолог Робин Джордж Коллингвуд (1889—1943) в знаменитом исследовании «Идея истории» (The Idea of History).Коллингвуд обосновывает свою философскую позицию тем, что, в отличие от естествознания, описывающего в форме законов природы внешнюю сторону событий, историк всегда имеет дело с человеческим действием, для адекватного понимания которого необходимо понять мысль исторического деятеля, совершившего данное действие. «Исторический процесс сам по себе есть процесс мысли, и он существует лишь в той мере, в какой сознание, участвующее в нём, осознаёт себя его частью». Содержание I—IV-й частей работы посвящено историографии философского осмысления истории. Причём, помимо классических трудов историков и философов прошлого, автор подробно разбирает в IV-й части взгляды на философию истории современных ему мыслителей Англии, Германии, Франции и Италии. В V-й части — «Эпилегомены» — он предлагает собственное исследование проблем исторической науки (роли воображения и доказательства, предмета истории, истории и свободы, применимости понятия прогресса к истории).Согласно концепции Коллингвуда, опиравшегося на идеи Гегеля, истина не открывается сразу и целиком, а вырабатывается постепенно, созревает во времени и развивается, так что противоположность истины и заблуждения становится относительной. Новое воззрение не отбрасывает старое, как негодный хлам, а сохраняет в старом все жизнеспособное, продолжая тем самым его бытие в ином контексте и в изменившихся условиях. То, что отживает и отбрасывается в ходе исторического развития, составляет заблуждение прошлого, а то, что сохраняется в настоящем, образует его (прошлого) истину. Но и сегодняшняя истина подвластна общему закону развития, ей тоже суждено претерпеть в будущем беспощадную ревизию, многое утратить и возродиться в сильно изменённом, чтоб не сказать неузнаваемом, виде. Философия призвана резюмировать ход исторического процесса, систематизировать и объединять ранее обнаружившиеся точки зрения во все более богатую и гармоническую картину мира. Специфика истории по Коллингвуду заключается в парадоксальном слиянии свойств искусства и науки, образующем «нечто третье» — историческое сознание как особую «самодовлеющую, самоопределющуюся и самообосновывающую форму мысли».

Робин Джордж Коллингвуд , Ю. А. Асеев , Роберт Джордж Коллингвуд , Р Дж Коллингвуд

Биографии и Мемуары / История / Философия / Образование и наука / Документальное