Азиатские Христы

В главный храм священного города входят через широкий притвор, где продаются святая вода и четки и в котором стоят 4 статуи архангелов. Стены покрыты грубыми рисунками, изображающими сцены из легенд о Будде, а крыша поддерживается шестью массивными столбами, покрытыми лепною работою с яркою окраскою и позолотою. Сама церковь состоит из длинного среднего пространства, отделенного рядами столбов от двух боковых пространств и сквозными серебряными решетками, в виде занавесей — от двух больших алтарей. На боковое пространство с каждой стороны выходят 14 приделов. В конце находится святое место, в котором помещаются 15 украшенных драгоценными камнями табличек с мистическими символами и другими выводами буддистской метафизики, а в наиболее отдаленной нише, представляющей род апсиды, находится великолепная золотая статуя обоготворенного Гаутамы Будд. Слева — трон Далай Ламы, справа — трон Панчен Ламы, а с обоих сторон в нисходящем порядке, как по величине, так и по великолепию, — сиденья хутукт, аббатов и 14 степеней низшего духовенства. Против статуи Будды находится главный, жертвенный алтарь, поднятый на несколько ступеней над полом. На верхних ступенях стоят статуи из золота, серебра и глины, на нижних — колокольчики, лампы, кадила и другие предметы, употребляемые при священнодействии. По звуку рожка или трубы, духовенство собирается в притворе в мантиях и шапочках. При третьем сигнале, процессия, имея впереди себя живого Будду, шествует по боковому крылу. Когда Далай-Лама опустился на свой трон, каждый Лама отвешивает перед ним по три поклона и в определенном порядке садится на диван, скрестив ноги. Тогда звонят в колокол, и все бормочут Три Убежища, Десять Предписаний и другие формулы. По наступлении молчания, снова звонят в колокол, и жрецы храма начинают петь более длинные отрывки из священных книг. В праздничные дни наиболее торжественным моментом службы является молитва об обвящении когда благословляются приношения. Звонят в колокол, и все монахи начинают петь молитвенный гимн, в котором прося о присутствии Духа всех Будд. Один из монахов держит над собою зеркало, — смысл, по-видимому, тот, чтобы запечатлеть изображение духа при его появлении; другой монах поднимает кружку; третий — мистически символ мира; четвертый — чашу; другие – разную священную посуду и мистические и символы. Голоса поющих, звук колоколов, барабанов и труб становится все громче, и храм наполняется ладаном из священных кадил. Монах, держащий кружку, несколько раз обливает водою, смешанною с сахаром и шафраном, зеркало, которое другой монах каждый раз вытирает шелковым полотенцем. Вода стекает с зеркала над символом мира и стекает в стоящую внизу чашу. Из нее святая смесь выливается в другую кружку. Одна или две капли ее могут быть накапаны на руки каждого из участвующих в службе монахов, которые мажут священною жидкостью макушку своей выбритой головы, свой лоб и свою грудь. Затем они проглатывают остальные капли, веря, что они проглатывают часть божественного существа, изображение которого было запечатлено в зеркале, по которому протекла вода.

«Действительно, — заканчивает Рис-Дэвидс свою книгу, — ламаизм со своими бритыми жрецами, колокольчиками и четками, своими статуями, святою водою и пышными облачениями, своею службою с двойными хорами и процессиями, своими мистическими церемониями и каждением, причем миряне играют лишь роль зрителя; своими аббатами, поклонением двойной деве, святым и ангелам, своими постами, исповедями и чистилищем, своими великолепными монастырями и пышными храмами, своею могущественною иерархиею, своими кардиналами и своим папою, — с внешней, по крайней мере, стороны, весьма походят на римский католицизм».

Еще раз о психологии лживости и обмана.

Эпилог буддизма.

Я много раз говорил, что вся философия индусов изобретена европейцами нашего времени и только навязана индусам. А как это произошло, я покажу на истории «Теософического общества».

«Основные мысли современной теософии, — говорит д-р Леманн в своей иллюстрированной «Истории суеверий и волшебства» (стр. 355), — заимствованы особенно из буддизма. Этим в развитие европейского духа был внесен новый момент, который мы также не должны обходить молчанием, как не можем оставить без внимания и высокодаровитую, во многих отношениях замечательную родоначальницу всего этого учения».

Вполне соглашаясь с этими словами историка суеверий и волшебства, мы и начнем.