Азраиль. Небеса содрогнутся! Том 2 (СИ)

— Ещё раз напомни, где же был ты всё это время? — процедил я, сжимая челюсть. — Копошился в своём болоте под названием «свобода»? И вообще, с каких это пор цыгане признали тебя — пьяницу — бароном племени?

— Неважно! — рявкнул он, вытирая слюни с усов. — Ты во всём виноват! Хренов наследник... Красного ордена! Тьфу ты! Проваливай прочь, слушать тебя тошно!

Кажется, мы просто ходим по кругу. Выждав небольшую паузу, нарушаемую только звуком глотков, я оглянулся.

— Послушай, старик, — голос мой обрёл серьёзность. — Я не собираюсь с тобой спорить. У каждого своя правда, вот только позволь мне воспользоваться твоим положением, пока ты не подох. Ладно?

Игнат Борисович поморщился, не находя ответа. Всё было высказано, да и сам дед чуть устал от собственной экспрессии. Возможно, он так выражал свою любовь, но... пора было заканчивать эти лишённые смысла споры.

— Я ещё всех вас переживу, — добавил он, махнув рукой. — И вас, и ваш дерьмовый орден.

Я кивнул.

— Жаль, но это и впрямь возможно, — тон мой обрёл некую деловитость. — Если не поможешь отыскать дамочку по имени Пелагея, без особых усилий переживёшь и меня, и Лизу.

Старик, на удивление, замолк — не стал посылать меня и надсмехаться.

— Пелагея? — его лицо скривилось. — Ты, евнух мелкий, испугался этой продажной девки?

Дед никогда не мог похвастаться своей толерантностью. Я еле заметно мотнул головой.

— Люди из твоего поселения приходили ко мне в орден, — осведомил я.

— Ложь, — сплюнул Игнат Борисович. — Любой, кто когда-либо побывал в свободном поселении, прекрасно знает о том, что орден, род, клан и так далее по списку — играют только против личной свободы. Ты, мелкий евнух, никогда не поймёшь свободного человека.

Я кивнул. Всё верно. Именно поэтому в момент нашей встречи с цыганом его татуировка напомнила мне о старике.

— ...каждый, кто побывал в этом месте, должен знать одно правило — свобода дороже жизни, — добавил он чуть более серьёзно. — И когда ты говоришь мне о Павшем ордене, о моём уходе и так далее, я ощущаю лишь одно желание... послать тебя прочь.

— Никто из них не собирался вступать в орден, — обозначил я задумчиво. — Цыгане пришли с угрозами — говорили о каких-то «непростых людях» с особыми связями и властью. Не имею ничего против ваших принципов, вот только порой они делают из вас идиотов.

Дед швырнул в меня пробку, сделал пару смачных глотков — и вновь вперился в меня отрешённым взглядом.

— Что ты от меня хочешь, евнух? — он поморщился, демонстрируя своё нежелание говорить со мной. — Не знаю я, где она сейчас обитает и перед кем раздвигает ноги! Не знаю, сто лет не видел ни её, ни всю эту банду чуханов. Иди прочь уже, достал!

С ним всегда было сложно говорить. Эта энергичность, смешанная со вспыльчивостью, зачастую выводила из себя каждого, кто имел с ним дело. Каждого, но... только не меня.

Я дёрнул уголками губ в натужной ухмылке.

— Банда чуханов, — глаза мои вперились в бутылку старика; буквально десять минут назад была открыта, а уже пуста наполовину. — Поподробнее о них можно?

Романовский недоумённо приподнял бровь.

— С чего мне о них рассказывать?! Где моя охрана, чёрт бы их побрал?!

— С охраной всё в порядке, а что касается... «банды чуханов». Они угрожают твоему внуку, — раздражённо бросил я. — Говори, старик. Иначе никуда не уйду.

— Обычные разгильдяи, ничего более, — отмахнулся тот. — Один только есть среди них на тебя похожий, да и только. Янко Драгомир — цыганёнок местный, отпрыск Дэвида. Рост под два метра, силы немерено. Остальные за ним на побегушках. Доволен? Теперь проваливай!

Отпрыск Дэвида Драгомира, значит. Я благодарно кивнул.

— Этот твой Янко Драгомир и ему подобные играют мне на нервы, — осведомил я. — Откопали камень Азраиля и выполняют заказы Имперского масштаба.

Старик хмыкнул.

— И поделом, предатель несчастный, — губы его скривились. — Будешь знать, как бросать свой орден и оставлять умирать собственного отца.

Я оставил последние слова без внимания.

— Так ты знаешь Дэвида Драгомира?..

— Пошёл прочь!

Шумный выдох.

— Прошу, дед, — голос мой стал чуть усталым. — Любая наводка может быть важной. Дело касается не только моей жизни.

Старик мотнул головой.

— Я всё сказал... — казалось, он даже устал злиться. — Убирайся.

— Если не хочешь рассказывать про Дэвида, — меня начинало раздражать его упрямство. — Дай знать, где сейчас прячутся Янко и Пелагея.

Игнат Борисович весело хохотнул.

— Чтобы ты убил их, евнух несчастный? — осведомился он настолько уверенно, что, казалось, рассказывать этого он не собирается.

В таком случае, буду выбрасывать все козыри, которые у меня есть. Я поднялся на ноги...

— Очень жаль, — и показательно расстроился. — А я так хотел вернуть к жизни одного из этих «чуханов».

Мои окоченевшие пальцы выхватили из внутреннего кармана фотокарточку убитого мной цыганёнка и тут же швырнули её под ноги деда.

Секунда — и глаза старика полезли на лоб. Притом сразу же, как только он сфокусировался на фотографии. Минуту он смотрел на труп молча, а затем... сдержанно взвыл.