Азраиль. Небеса содрогнутся! Том 2 (СИ)

Окровавленный кулак цыгана замер в воздухе перед моим лицом; он вперился острым взглядом в меня, а затем мазнул глазами на ту дюжину оставшихся солдат, что осталась после сражения.

«Кольцо» было попросту разорвано. Запах крови ударил в ноздри, а ощущение силы врага захватывало моё тело. Как же давно я не ощущал истинного ужаса в бою!

Рывок — и нога Драгомира вылетает в мою сторону. Я тут же разворачиваюсь, заостряю ладони Аурой и выбрасываю одну из них в попытке контратаковать. И на этот раз достаю грудь Янко.

Кровь брызнула из разорванной плоти парня. Однако... сдаваться тот и не собирался.

Перехват острой руки, уход от удара с колена и ответное попадание в кровоточащую икру ноги. Я рухнул на колено. Суставы — слабость каждого, кто использует мою силу. И даже в случае, если это делаю я. Когда тело испытывает нагрузки, первым делом страдают ткани, а затем уже более прочные кости.

Удар в низ подбородка — и в глазах моих темнеет.

Больно...

— Оттащить Эраста! — крик Князина заставил вздрогнуть.

Я смахнул руку орденоносца, что пытался помочь мне, поднялся на подкашивающиеся ноги — и нырнул всем весом в ноги Янко.

...суставы — слабость каждого, кто использует мою силу. Оттого колено цыгана хрустнуло, неестественно сгибаясь, а мой кулак вылетел в сторону его лица. На этот раз удар был сильным — достаточным, чтобы свалить Драгомира на пепельную землю.

Это попросту унизительно, в конце концов — не справиться с собственной Аурой.

Нет, здесь есть я — настоящий хозяин этого камня. Осколок больше не пустышка, слушающий чужие приказы. Пробив вновь, я взглянул в упор на Драгомира. Тот глядел на меня так, как смотрят на нечто невероятное; так, будто отказывался верить в происходящее...

Я свалился коленом на его грудь, кровь вновь брызнула во все стороны.

— ...верни мой камень.

Лицо парня застыло в ужасе. Шок на лице. Ему бы бежать, пока есть шанс. Но... он лишь продолжал оказывать сопротивление и с ужасом смотреть на меня.

Боль, скорбь, страх. Всё, что я чувствовал здесь, было похоже на тёмный омут, в который тебя засасывает с головой. И каждая новая секунда делала меня сильнее. Да, я превращал его в инструмент для убийства.

— Верни мой камень! — повторил я...

...и машинально кинул взгляд вокруг.

Кровь на земле, на камнях, на ветках. На дороге и на пылающих деревьях — кровь, на сгоревшей дотла зелени — кровь. Скорбью разит от каждого орденоносца.

— Верни мой...

— Прекратите, прошу! — юный — и даже детский — голос внезапно одёрнул меня.

...а удар лезвием в плечо не заставил себя ждать. Я среагировал машинально, подставляя руку. Кровь брызнула из ладони, в глазах помутнело. Рука, которой ставил блок, в миг онемела. Глубокий порез, открывающий вид на кость.

— Братик! — снова крикнул кто-то...напоминающий ребёнка. Это была девочка?..

Кричавшая рванула вперёд и попыталась меня оттащить. Я поморщился, отмахнул её в сторону и снова вперился в Янко, который, казалось, только-только осознал, кому именно ранил руку. Глаза его стали шире — настолько, насколько могли себе позволить.

— Дрина... — хрипло протянул он; на глазах его навернулись слёзы. — Уходи...

Но Дрина не слушала. Она снова попыталась атаковать, однако была перехвачена орденоносцем. Драгомир вновь мотнул головой, его слёзный взгляд продолжал буравить моё лицо.

— Не трогайте... прошу вас, — сглотнул тот, силясь скинуть меня. — Нет! Дрина!

— Братик! — завизжала она, пытаясь убрать мужика, однако силы были неравными. — Отпусти его, козлина!

Козлина?.. Я поморщился...

— Верни камень, иначе убью и её, — и выговорил мрачным тоном. Притом настолько мрачным, что самому стало боязливо.

— Дай слово, что не тронешь... Дрину, — ладонь цыгана стала медленно раскрываться. — Не трогай Дрину.

Я кивнул, поджал губы — и выхватил его руку, в которой лежал камень.

— Она моя сестра... — цыган более не был так нагл и дерзок. Он перестал дёргаться и распластался в беззащитной позе, продолжая глядеть на меня так, будто просил пощады.

А теперь самое интересное. Убрав камень в карман, я тут же стащил перчатку с его руки.

Секунда — и я чуть осёкся.

Всё ясно... Драгомир использовал протез. Хороший ход, без сомнений. Однако сотня лет в заточении, как я уже говорил, полностью лишила меня чувства самосохранения. Можно было сказать, что страх погибнуть ко мне так и не вернулся.

Потому было абсолютно плевать, насколько он хорош.

— Так откуда ты... знаешь?

— Не сейчас, — перебил я, придавив его рот подошвой грязного ботинка. Протез вылетел куда-то в гущу леса, а осколок... спешно сунут в отверстие на серьге Харша.

Я оглянулся и пристально направил глаза туда, откуда послышались свисты тормозящих машин.

...глазу открылся вид на длинный картеж представительских бронированных автомобилей рода Бисфельд. Дмитрий, солдаты рода... все они срочно выпрыгивали из машин и направлялись в нашу сторону.

Посмотрел на свою руку — точнее на тот порез, что покрылся алой коркой. Кровь струёй лилась из ладони, сопровождаясь дикой и невыносимой болью.