Бархат и опилки, или Товарищ ребёнок и буквы

Мать Малле считала, что это разговор не для детских ушей, хотя и она сама, и тётя Анне очень смеялись над этим стахановским мышлением, но обе единогласно решили, что мне пора идти спать. Ну, разве не обидно? Именно тогда, когда разговор становится самым интересным, на долю ребёнка выпадает остаться всеми покинутой и лежать одиноко в тёмной комнате, в кровати в обнимку с медведем, у которого болтается голова, и куклой с прокусанной ногой!..

Заметив, что губы мои плаксиво искривились, Яан-Наездник сказал:

— Ладно, пусть ребёнок ещё немного побудет с нами, потому что, кто знает, когда я снова смогу встретить мою храбрую всадницу. Лучше перестанем рассказывать непотребные истории и немножко споём! Тогда и ребёнок крепче заснёт, верно? Надеюсь, наша ударница парикмахерского труда нас не осудит?

«Ударница парикмахерского труда» отмахнулась.

— Что я-то могу сделать, ведь отец отвечает за своего ребёнка.

Тата принёс гитару и настроил её. Я бы с удовольствием позволила ему снять со шкафа и мою балалайку, да жалко было возвращать полученные мною десять копеек. Ну да чего уж там — ведь если крутить ручку балалайки, петь было бы трудно, потому что эта балалайка не признавала никаких других мелодий, а только «тин-тиди-ри, тим-тимма-тим…»

Тогда мы спели «Сулико», «Ты лети, моя голубка», «Там, в Сибири, за Байкалом» — эти песни хорошо знала вся компания.

— Какие-то грустные нынче песни, — заключил Яан-Наездник, щёки его раскраснелись, то ли от пива, то ли от песен. — Спели бы что-нибудь повеселее, например, какую-нибудь студенческую песню. Кто знает «Князь Бибеску»?

Малле призналась, что слыхала эту песню, но слов не помнит.

— А этого и не требуется! — воскликнул Яан. — Мы проявим к словам песни стахановский творческий подход! Старомодный, буржуазный вариант звучит так:

В замке, что звался Градеску,там где город Темешвар,жил отважный князь Бибескуседой сербский господарь.

Мелодия была весёлой и простой, и я её запомнила сразу. Тате песня показалась тоже знакомой.

Когда мы спели про Бибеску ещё раз все вместе, Яан-Наездник поднял указательный палец:

— Тсс! Теперь — советский вариант в стиле знаменитой сказительницы народности сету Анне Вабарна:

Ой ты, Сталин — мужик крепкий,Ой, Иосиф — мужик смелый!Лучший человек на светеГлавный человек на свете,Ой ты, Сталин — мужик сильный,Ой, Иосиф — мужик смелый!Главный человек на светеСамый главный на всём свете!Ай тиралла, ай тиралла, ай тиралла-лаллалаллаАй тиралла, ай тиралла, ай тиралла-лаллалалла.

Мать Малле недовольно раскрыла рот, и по её взгляду, брошенному в мою сторону, я поняла, что моим детским ушам угрожает верная отправка на подушку. Но, к счастью, Яан опять поднял указательный палец, приложил к губам, шепнул «Тсс!» и продолжал:

Лежит Ленин в мавзолееДорогой покойник наш,Дорогой покойник наш…

Мне уже раньше почудилось, что кто-то тихонько стучит в дверь, но теперь в дверь колотили как следует. Сирка, поднявшая ещё раньше голову, теперь яростно залаяла вместе с Плыксом.

— Чёрт! — тихо сказал Яан-Наездник. — Кажется, я слишком разошёлся…

— В чём дело! — рассердился тата.

А дядя Артур пробасил:

— Уже и петь больше нельзя, что ли? Но кто может прийти так поздно… Уж не моя ли старуха?

Прежде чем тата успел подойти к двери, она распахнулась настежь и ворвался Почта-Юссь.

— Здравствуйте, весь народ! Кхраа! — крикнул похожий на ворону мужичонка. — Видать, у магазина в Лайтсе правду говорили: Артур опять пива наварил!

— Юссь! Чертяка! — крикнул Яан, рассмеявшись. — Напугал нас до усёру!

— Припёрся ночью, чтобы принести газету «Советский учитель», что ли? — спросил тата с усмешкой.

— Сам ты советский учитель, кхраа! Я по делу! — бахвалился Юссь. — Распишись — тебе телеграмма!

— Но послушайте, господин почтальон, — возмутилась тётя Анне, взглянув через плечо таты на телеграмму. — Эта телеграмма должна была быть здесь вчера вечером, я её послала из почтамта на улице Вене вчера до полудня!

— Должна была, должна была, — передразнил её Почта-Юссь. — Сама подумай, где главпочтамт на улице Вене и где отделение связи Лайтсе! Кхраа! У меня должность государственной важности, не могу я из-за каждой телеграммки бегать взад-вперед, задравши хвост! Вот сегодня у меня несколько дел — и все попутно. Всё в аккуратнейшем порядке! Телеграмму получил! Вот и «Рахва Хяэль» — бери и читай. И в придачу маленькое письмецо из России…

— От Хельмес? — воскликнула тётя Анне.

Тата выхватил из руки Почты-Юсся синий конверт и воскликнул:

— Так и есть! Коми АССР, Кожвинский район… Это то самое место, где сначала был Эйно!