Баррикады на Пресне. Повесть о Зиновии Литвине-Седом

«Район 2-й Басманной процессия прошла благополучно, вышла на Елоховскую, за процессией идут 4 фуры с докторами и перевязочными средствами и отрядом в 200 человек санитаров».

Неожиданное слово «благополучно» должно было сообщить кому следует, что провокация у Елоховской не удалась.

Перед выходом головной колонны на Елоховскую площадь толпа черносотенцев истошно заорала: «Казаки!», рассчитывая, что участники процессии дрогнут и разбегутся.

— Товарищи! Не волнуйтесь! — крикнул Зиновий что было силы.

Его голос перекрыл могучий бас Петра Заломова:

— Вас охраняет боевая дружина! Спокойно, вперед! И траурная процессия продолжала свое шествие.

2 часа 55 минут

«Пристав 2-го участка Яузской части доносит, что процессия приближается по Садовой к Красным воротам».

3 часа 25 минут

«Пристав 1-го участка Мясницкой части доносит, что процессия подошла к почтамту».

3 часа 40 минут

«Пристав 1-го участка Мясницкой части доносит, что процессия подходит к Лубянской площади».

3 часа 50 минут

«Прислав 3-го участка Тверской части доносит, что голова процессии спускается по Театральному проезду».

4 часа 40 минут

«Процессия около университета».

5 часов 25 минут

«Хор консерватории следует за гробом».

За гробом действительно следовал оркестр консерватории. И хор под аккомпанемент оркестра пел похоронный марш «Вы жертвою пали в борьбе роковой…».

Уже стемнело, когда процессия прибыла на Ваганьковское кладбище. Состоялся грандиозный траурный митинг, в котором участвовали десятки тысяч людей. Ими были заполнены все окружающие кладбище улицы.

10 часов вечера

«Пристав 2-го участка Пресненской части доносит, что толпа, хоронившая Баумана, тронулась с Ваганьковского кладбища обратно с красными флагами и фонарями».

После получения этого сообщения казакам и черносотенцам, засевшим в Манеже и гостинице «Петергоф», дана была команда «Приготовиться!».

И поздно вечером, когда демонстранты повернули с Большой Никитской на Моховую, по мирной толпе хлестнули винтовочные залпы.

Боевая дружина отразила атаку, заставила нападавших отступить и спасла этим жизнь сотням ни в чем не повинных людей. Но все же более десяти человек остались мертвыми на мостовой. Несколько десятков было ранено.

Это был первый в жизни бой — боевое крещение — большевика Зиновия Литвина-Седого.

9

Перед грозой душно. И когда становится вовсе невмочь от духоты, вдали над горизонтом начинают проблескивать зарницы, предвестники приближающейся и уже неотвратимой грозы.

Рабочая Москва после похорон Баумана и злодейского нападения на мирную манифестацию у Манежа жила в нетерпеливом ожидании надвигающихся событий.

Ожидание это не было пассивным. Рабочие многому научились за время сентябрьской и октябрьской стачек. Они убедились, что самыми последовательными защитниками их интересов являются большевики, и большевистский лозунг «от стачки — к вооруженному восстанию» становился им все более понятен и близок.

Готовясь к вооруженной борьбе, рабочие Москвы создали новую политическую организацию — Советы рабочих депутатов. В депутаты выбирали самых уважаемых рабочих; многие из них были членами партии большевиков или поддерживали их. Депутаты от фабрик и заводов входили в районный Совет. Одновременно выбирали депутатов в Московский Совет.

11 ноября возник Совет рабочих депутатов в Лефортовском районе. Вслед за ним Хамовнический и Пресненский районные Советы. На Трехгорной мануфактуре — крупнейшем предприятии Пресни — депутатами в числе других были избраны ткачи Василий Осипов и Иван Куклев, браковщик Сергей Дмитриев, гравер Иван Баулин. Все они потом возглавляли Пресненское вооруженное восстание.

К середине ноября районные Советы действовали по всей Москве, а 21 ноября в доме на углу Поварской и Мерзляковского переулка состоялось первое заседание Московского Совета рабочих депутатов.

Рабочая Москва набирала силу и уже откровенно противостояла властям предержащим. С площадок у заводских ворот агитация шагнула в обширные и даже раззолоченные залы. Учебные заведения и театры превратились в открытые трибуны.

Особое значение приобрел сад «Аквариум», расположенный в самом центре Москвы, на пересечении оживленнейших улиц — Садовой и Тверской. Просторный, оснащенный двумя вместительными залами «Олимпия» и «Буфф», сад «Аквариум» был очень удобен для массовых собраний и митингов. И Зиновий нимало не удивился, когда Шанцер вызвал его к себе и сказал, что ему поручается выступить в «Аквариуме». Зиновий спросил лишь, в каком часу начало, и собрался уже уходить, но Виргилий Леонович удержал его.

— Это необычный митинг, — сказал он. — Мы посылаем вас на митинг охотнорядских мясников… Среди них сильно влияние черносотенцев…

— Скажем проще, — добавил только что вошедший в комнату Мартын Лядов, тоже член Московского комитета. — Добрая половина из них — отъявленные черносотенцы. Вы идете, товарищ Седой, в осиное гнездо.