Бастард рода демонов

— Но сперва, Братья и Сестры, — прервал мои размышления Настоятель, — как заведено, прежде чем очищать хозяина, очисти его слуг, — он указал на ступу с мечом. — Проклятый предмет преобразится в Святой Камень! Он больше не будет нести зло, а послужит добру! Начнем!

Церковник поднял ладонь над ступой, и с его длани медленно полился теплый свет. Через секунду после того, как свет проник внутрь деревянного сосуда, внутри вспыхнуло золотистое пламя. Игривые всполохи ласкали ножны и рукоять меча. Молчавший до этого народ снова взорвался в экстазе:

— Так их!

— Долой демонские шмотки!

— Ура!

Но я не обращал внимания на крики безумцев. Я чувствовал, как сжимается мое сердце. Тяжесть в груди нарастала, от невыносимой тоски по всему телу растекалась боль. Я не мог просто так стоять и смотреть, как уничтожают мой меч.

Беспомощность и отчаяние сменила ярость!

— Прекрати! Хватит! Потуши его! — глядя в спину старика-Настоятеля заорал я. Надсмотрщик усмехнулся и вмазал мне по печени. Гневно повернув голову, я плюнул ему прямо в лицо. Опешивший инквизитор изумленно пялился на меня, а я снова смотрел, как огонь лижет ножны. Мой меч — действительно волшебный артефакт, хотя и пламя волшебное, но клинок не поддается ему! Он сопротивляется! Я отчетливо вижу, что и сая и рукоять пока еще абсолютно целы.

— Старик, мать твою! Прекрати! — заорал я. — Урод! Чтобы ты сдох, пень церковный!

Настоятель медленно обернулся, и уставился на меня разъяренным взглядом.

— Брат Паладин, — обратился он к чернобородого инквизитору из своей свиты, — вам не кажется, что кто-то слишком неблагодарно себя ведет.

— Простите нас, Настоятель, — кивнул чернобородый. — Видимо кому-то не терпится начать очищение.

— Вы правы, Брат Паладин, — кивнул церковник, подходя ко мне. Мой «поводырь» последние несколько секунд стоял как вкопанный, опасливо поглядывая на чернобородого. Видимо, когда на меня обратили внимания старик и Паладин, Младший Паладин больше не имел права заниматься моим воспитанием.

— Зачем вы уничтожаете мой меч? — прорычал я, глядя в глаза застывшему в полуметре от меня Настоятелю. Он ничего не ответил, лишь медленно поднял руку над моей «кадушкой».

Я приготовился к тому, что через несколько мгновений пламя начнет облизывать подошву моих сапог.

А потом течение времени ускорилось настолько, что произошедшие события стоит разбирать по кадрам. Сперва затихла толпа, с вожделением ожидая начала основного действа (все-таки смотреть, как сжигают преступников интереснее, чем пялиться на горящий меч). В образовавшейся тишине отчетливо прозвучал металлический грохот, рыки, гулкие звуки ударов, выстрелы, а затем я увидел стремящуюся в сторону эшафота темную точку. Через полмгновенья, она врезалась в шею Настоятеля, и тот, дернувшись, стал заваливаться вправо.

Тут должна была начаться возня и бойня, но произошедшее дальше оказалось, пожалуй, самым невероятным. Катана, точно космический шаттл, рванула вверх, на долю секунды зависнув в воздухе метрах в десяти над своей горящей кадушкой. Затем ножны, оголив лезвие, слетели с меча и, устремившись ко мне, нырнули в кольцо портупеи. Сам же меч заискрил молниями и взорвался! На головы изумленных горожан и прибывших нам на помощь бойцов Лисанны посыпался дождь из сверкающих огней.

В небе на месте взрыва появилось грозовое облако, мгновенно увеличивающееся в размерах и постепенно обретающее форму. И чем отчетливее проступали очертания, тем больше я впадал в ступор.

— Бан-кай, — голосом Хитсугаи Тоширо резюмировал мой мозг, пока глаза разглядывали огромного дракона, в которого в итоге и превратился меч.

Вот только в отличие от Херинмару мой дракон был черным, а по его длинному телу пробегали змейки-молнии. А еще отчего-то он был почти прозрачным, как привидение.

Дернув рогатой головой, ящер обернулся, уставившись на меня жемчужинами черных глаз. Он взмахнул крыльями и, разинув пасть, оглушительно заревел:

— ГР-Р-Р-А-А-А-А!!! — перед его мордой начала скапливаться прана, превращаясь в белоснежный сверкающий клубок молний.

Дракон звучно захлопнул пасть, и здоровенная шаровая молния тут же врезалась в эшафот прямо перед моей «кадушкой», разбившись на сотни маленьких змеек.

Будто танцуя на кислотной вечеринке, инквизиторы и Настоятель тряслись в конвульсиях. Почувствовав, что столб за спиной вдруг исчез, я едва не упал. Все-таки устояв на ногах, перешагнул через упавшую цепь и вылез из «кадушки» — пояс освободил, но на запястьях остались кандалы, блокирующие прану.

Молнии моего дракона на меня не действовали, как и на других приговоренных. Поэтому я без опаски сунул руку в карман дергающемуся «поводырю» и, достав ключ, за несколько секунд освободил руки. Посмотрел на ненавистного мне Младшего Паладина. На душе стало теплее от вида его страданий — из «блокнотика» можно вычеркнуть.

А затем молнии исчезли, и трясущиеся тушки с гулом попадали на деревянный пол эшафота. Не произнеся ни слова, дракон, превратившись в черное облако, устремился ко мне. На подлете обернулся мечом и спрятался в ножны.