Бастард рода демонов

Уже знакомое чувство охватило меня. Трава вокруг начала колыхаться от моей ёки. Как и в прошлый раз демоническая энергия выходила черными кругами, словно кольца сигаретного дыма.

Придавленный к земле я умудрился выхватить искрящий белыми молниями меч, и из неудобного положения ударил похитителя в низ живота. Мощный белоснежный разряд несколько секунд терзал его тело. Ниндзя стоял неподвижно, как скала, и ухмылялся.

— Можешь ведь, увалень, — хмыкнул он, когда клинок перестал искриться, и снова исчез. — А теперь пора спать, — ниндзя навис надо мной и приставил сложенные для щелчка пальцы к моему лбу. — Пока…

От убойного щелбана я тут же потерял сознание.

* * *

— Это недопустимо, уважаемый! Как врач и целитель я не могу сего позволить! — сквозь сон я слышал недовольный голос Валентина Абрамовича.

— Да ладно тебе, эскулап! Не переживай так, а то морщин прибавиться! — хм… этот голос мне определенно знаком, но кому он принадлежит? Неужели…

— Да что вы такое себе позволяете?! — почти перешел на визг престарелый доктор. — Евгений Сергеевич? Я не нанимался работать в таких условиях!

— О-у… — мой стон прервал препирательства. По мере того как я приходил в себя, все сильнее чувствовал боль по всему телу. Меня будто раскатали скалкой, а теперь жарят на электрогриле, придавив с двух сторон тяжелыми пластинами.

— Ну что, увалень, проснулся?

На моем столе, улыбаясь, сидел высокий широкоплечий азиат в просторных шортах, майке и модных зеркальных очках. Его лицо украшала аккуратная эспаньолка, а длинные волосы были зачесаны назад и зафиксированы металлическим ободком. Огромные пальцы обнимали перстни и печатки.

— Чего пыришься? — хмыкнул незнакомец, взяв со стола уже знакомую мне фляжку и смочив горло.

По-русски он говорил на удивление чисто, но больше меня все же поражали размеры этого мужчины. Навскидку его рост сто девяносто пять сантиметров. Никогда не видел таких высоких и крепких азиатов.

— Молодой человек, как вы себя чувствуете? — быстро подскочил ко мне целитель. Из троих посторонних в моей комнате он один стоял на ногах рядом с кроватью. Последний же — Гоблин, сидел дальше всех на стуле, задумчиво глядя на нас.

— Да что ему будет-то, эскулап? — хмыкнул здоровяк, за что Валентин Абрамович одарил его очередным пренебрежительным взглядом.

— Молодой человек, — доктор снова обернулся ко мне, — вам стоит сосредоточится на восстановлении энергетических каналов. Как ваш лечащий врач я настаиваю на этом.

— Что ты из него тряпку-то делаешь, эскулап? — хлебнув своего пойла, азиат покачал головой.

— Ну знаете ли, — прошипел Валентин Абрамович, — я всего лишь выполняю свою работу! И должен заметить, уважаемый, выполняю хорошо.

— Я тоже делаю свое дело, эскулап, — пожал плечами здоровяк. — И делаю его лучше.

— Ну конечно, — вскинул голову целитель, — калечить всех подряд — великое дело.

— Ну не надо мне льстить, — улыбнулся его оппонент, — не всех подряд. А только избранных.

Тело ужасно ныло, тошнило. Я с трудом держался, чтобы не завыть от дикой боли, и их проклятая перебранка лишь подливала масла в огонь. Как бабки базарные, что б их… башка трещит от всего этого балагана…

— Эй… — протянул я. — Пожалуйста, хватит… — поморщился, слова давались мне с трудом.

— Больно, да? — осклабился здоровяк. — А ты как хотел, увалень? Жизнь — боль.

— Вам нужно отдохнуть, молодой человек, — по-доброму проговорил доктор, тоном мамочки, пытающейся успокоить малыша, — боль пройдет…

— А толку-то? — отлипнув от фляги, хрюкнул азиат. — Ну исцелится он, эскулап, а потом придет какой-нибудь Наставник или группа Учителей, и все — ни вашего сокровища, ни всех вас. Сечешь? Есть, конечно, у вас кольца-усиления… Но сам понимаешь, эскулап, подобные артефакты — это тебе не заварной рамен — каждый день на скорую руку их не попользуешь. Тельце не выдержит.

Старый целитель ожег взглядом громилу, но ничего не ответил. В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь звуками «глык-глык» с которыми азиат хлебал из фляжки.

Сквозь гул в моей голове медленно зарождались мысли, постепенно возвращалась возможность соображать. Правда пока она вылилась лишь в один повторяющийся вопрос: «Что здесь делает этот чудила?»

— Гоблин, — обратился я к до сих пор молчавшему Евгению Сергеевичу, — скажи, кто твой гость? — кивком головы указал на азиата. Этот жест дался мне очередным приступом головной боли, но я не подал виду.

— Хм, хороший вопрос, — хмыкнул Оглоблин. — Эй, гость, — повернулся он к здоровяку, — не хочешь представиться парню? Все-таки после того, что ты с ним сотворил ночью, можно хотя бы и имя назвать.

Я на секунду поморщился, но быстро вернул лицу напускную невозмутимость. Еще не хватало, чтобы эта троица заметила, что плохая шутка меня задела.

Но они заметили, по крайней мере, двое. Гоблин усмехнулся, а азиат расплылся в улыбке: