Бек: политический роман

Во многом в судьбе его родных положительную роль сыграл тот факт, что молодой человек являлся агентом спецотдела НКВД. Платон Ананьевич, прекрасный инженер, преподавал в паровозном техникуме, и на его зарплату жили оба пожилых человека.

Сестра, Ольга, вышла замуж и уехала с мужем, профсоюзным деятелем, в Ростов. Там она работала на курсах рабфака и наведывалась в Москву нечасто.

* * *

Отпуск пролетел как одно мгновение! Накануне дня его отъезда старая женщина, поманив пальцем, пригласила внука в свой «будуар».

– Ты опять уедешь надолго. Я боюсь, что больше уже нам не увидеться! – с тихой грустью в голосе произнесла она. – Я хочу подарить тебе кое-что на прощанье.

В руке Лэлех блеснул массивный золотой перстень, который Виктор ранее никогда у нее не видел. Перстень был выполнен в форме сферы с замысловатым вензелем в обрамлении персидской вязи.

– Что это за вензель? – спросил молодой человек.

– Это герб рода Каджари. Я рассказывала тебе о том, что у меня есть брат – Голям. Мы с ним – двойняшки. Когда мы родились, наш отец заказал своему ювелиру два одинаковых перстня с нашими инициалами: один для меня, а другой – для брата, разрезав фамильный бриллиант в двадцать каратов на две равные части.

– А где же здесь бриллиант? – удивился Виктор.

– Тебе нужно лишь нажать пальцем на вензель, и сфера уйдет вправо, – пояснила бабушка, протягивая перстень внуку. – Я хотела передать его тебе, своему любимому наследнику, в конце жизни. Теперь это время пришло!

Когда молодой человек сделал то, о чем просила его бабушка, сфера легко отошла в сторону, открыв горящий огнем крупный драгоценный камень в диковинном обрамлении из синих сапфиров. От их благородного мерцания невозможно было оторвать взгляда: камни завораживали, словно бы открывая сокровенную тайну.

– Бабушка, но… – начал было возражать пораженный Виктор.

– Никаких «но»! – отрезала старая женщина. – Теперь это твой бриллиант! Береги его и передай своим детям по наследству! По поверью рода Каджари, к которому ты принадлежишь, этот бриллиант приносит супружеское счастье. Камень сам найдет твою половину. Будь счастлив, так же как я была счастлива когда-то с твоим дедом!

Глава 2

Прохладная утренняя заря над спящей Анатолией застала двух путников у самой границы Хатая, маленькой провинции (вилайета) бывшей Османской империи, находящейся под контролем Франции. Дальше лежал арабский Восток.

По каменистой змеящейся дорожке, уходящей то вниз, то вверх по гористой местности, мелкой неторопливой трусцой семенили два ослика.

Оба налегке, без тяжелой поклажи, и оба с седоками.

Первым управлял мужчина – турок лет 45 на вид. В руке он держал тонкий ивовый прутик, которым время от времени «подбадривал» норовившее притормозить животное, слегка ударяя его по пушистому правому боку.

Второй мужчина, на ослике с белой звездочкой на лбу, казался намного моложе своего попутчика, лет 27–28 от силы, в коричневой, свободного покроя арабской рубахе (галабии), кожаных сандалиях на босу ногу и в белой шапочке паломника на голове.

На смуглом лице молодого человека пробивалась веселая кудрявая бородка, а яркие, бирюзового цвета глаза глядели серьезно и сосредоточенно. В руке он держал мисбах[4], которые задумчиво теребил, шевеля губами. В Сирию, по замыслу руководства, Бек должен был попасть с территории вольной провинции Хатай, принадлежность которой в 1936 году еще не была до конца установлена. Здесь вперемешку проживали и турки, и арабы. А их домики с плоскими крышами[5], сложенные из белых каменных блоков, больше напоминали традиционные арабские жилища городов Ближнего Востока.

Виктор провел ночь у гостеприимного хозяина, родственника его турецкого проводника по имени Анвер. Его дом находился в предместье древней Антиохи, в самом сердце провинции.

После сытного ужина мужчины курили наргили – так на местном арабском наречии называют кальян.

Его подготовкой занялся сам хозяин дома, принеся на искусно выполненном серебряном подносе чашку с ароматным черным табаком и кальянный уголь.

– Мяту положим, уважаемый? – обратился он к Виктору.

– Обязательно, и, если можно, добавьте цитрусовых! – попросил молодой человек, показывая, что не является новичком в деле курения «фимиама».

Когда первая ароматная струйка поползла вверх, наполняя волшебным дурманом просторную гостевую комнату, мужчины, возлегавшие на коврах, отвалились на плотные круглые подушки, разбросанные по периметру всего помещения. И потекла неторопливая умиротворенная беседа на всякие темы на общем для всех арабском языке.

Турки и арабы провинции Хатай хорошо знают оба языка (арабский и турецкий) и свободно общаются между собой.

Ночь была глубока и тиха, как только может быть тиха и бездонна южная ночь в провинции. Лишь стрекотали неуемные цикады, засевшие где-то в густых зарослях кустарника, да тихо булькала вода в стеклянной колбе наргили.

Больше ничто не нарушало покой густой, как восточный мармелад, южной тьмы.