Белая Марь

Бесшумно проскальзываю внутрь, опускаюсь на колени рядом с постелью. Сдерживая дрожь желания, прислушиваюсь к сильным, ритмичным ударам твоего сердца. Провожу пальцами по драконьей отметине на запястье. Осторожно распахиваю ворот рубахи. Какая у тебя белая кожа. Мои смуглые руки, привыкшие к тяжёлой работе, слегка обхватывают твоё горло. Ты начинаешь биться. Я прижимаю ладонь к твоему темени – жест глупый и неуместный, – но ты успокаиваешься. Другой ладонью закрываю тебе рот.

– Шшш… Не надо кричать.

В твоих испуганных глазах больше нет гордости, а в судорожных движениях достоинства. Молись! Но кто бы ни был твой бог, он отвернулся от тебя. Ты неугоден ему. Ты и весь ваш род Басарабов. Теперь на твоём пути только я.

– Не бойся, ты ничего не почувствуешь, – обещаю я и даю тебе возможность вдохнуть в последний раз.

– Ты… не она, – беззвучно шепчут твои губы.

– Я когда-то была ею, – говорю я, целуя твои холодеющие губы. – Меня звали Джана. Но хвостатый дьявол не должен был знать моё имя. Зачем ты ему сказал?

Чувствую, как разгорается во мне злая, гневная сила.

– Никто не принесёт тризну на твою могилу. Никто не опустит в реку яичную скорлупку, как весточку умершему дорогому другу. Твоя мёртвая плоть не станет удобрением для ненасытной травы и спелых колосьев. Я обрекаю тебя на вечные скитания стригоя!

Ты пытаешься оттолкнуть меня, но я вгрызаюсь зубами в аристократическую плоть и с наслаждением чувствую, как содрогается твоё тело, как бесценная твоя жизнь уходит из него по капле.

Насытившись, отрываюсь от тебя и ищу взглядом Бледную Госпожу. В голове звенит ослепительно белая пустота и предчувствие окончательной тишины. Потому что Госпожа уже здесь! Она улыбается и что-то протягивает мне.

Покорно подставляю ладони. Она кладёт в них мягкий, как замусоленная мочалка, вымазанный слизью и кровью кусок плоти. Синюшное тельце, морщинистая шея, припухшие веки и плоский нос. Ребёнок внимательно смотрит на меня, и этот взгляд мучительнее боли.

Вдруг начинают дрожать крошечные запястья, широко открывается беззубый рот и раздается крик, похожий на предсмертный звериный вопль, который переходит в визг и не стихает.

Беспощадные узнающие глаза смотрят мне прямо в душу.

Я падаю в белую марь – нескончаемую, бездонную, болезненно колючую пустоту.