Беларусь. Полная история страны

Чем все закончилось? А тем же, чем и везде. Сначала княжество распалось на две части – Туровскую и Пинскую, а те, в свою очередь, продолжили дробиться дальше. Часть туровских правителей находилась в зависимости от Великого княжества Литовского, а другая часть – от сильного Галицкого княжества, образовавшегося в середине XII века при слиянии Перемышльского и Теребовльского[12] княжеств. В конце того же века это княжество усилилось еще больше, объединившись с Волынским, но присоединить к себе все туровские (туровско-пинские) земли оно не смогло – бо́льшая часть их отошла к под руку Литвы. «Летопись великих князей литовских»[13] начинается так: «У великого князя Гедемина Литовского семь сыновей было: старший Монтивид, потом Наримунд, потом Ольгерд, потом Евнутий, потом Кейстут, потом Кориат, седьмой Любарт. Монтивиду отец дал Карачев и Слоним, Наримунду Пинск, Ольгерду, отцу короля[14] Крево, и к тому же князь витебский сынов не имел, принял его к себе в Витебск, отдав дочь свою замуж за Ольгерда. Евнутия посадил в Вильне на великом княжении, Кейстуту дал Троки, Кориату – Новогрудок, a Любарта принял волынский князь во всю землю Волынскую».

Повседневная жизнь первых белорусских княжеств

В этой главе мы в основном станем опираться на исторические сведения, касающиеся Полоцкого княжества, поскольку о Туровском княжестве известно гораздо меньше.

Наряду с Великим Новгородом, Киевом и Смоленском, Полоцк относился к городам, в которых народные веча имели большое значение. Разумеется, влияние веча зависело от личности князя. Сильные правители могли позволить себе мало считаться с мнением народа, а слабых вече могло свергнуть. Вече могло собираться как по княжескому зову, так и без него. Участвовать в вече могли только главы семейств. Не женатые мужчины, а именно – главы семейств. Если три женатых брата жили одним двором, то на вече ходил только старший из них. Формально вече было демократическим – все, независимо от происхождения и состоятельности, имели равные голоса, но влиятельные и богатые могли покупать голоса бедных (nil novi sub luna[15]). Если мнения разделялись, дело могло дойти до оружия, все зависело от ситуации.

Начиная княжить, князья давали на вече клятву, смысл которой сводился к обещанию справедливого правления, а вече, в свою очередь, клялось князю в верности. Без договора с народом правление считалось нелегитимным. Вече занималось не только торговыми и хозяйственными делами, но могло заключать политические договоры в обход князя (такое происходило, если народ был недоволен князем).

Собственно, в период нескончаемых войн такое народное самоуправление князьям было только на руку. Князь воевал и судил, а все остальное народ делал сам. Разумеется, под присмотром княжеских чиновников. Свое вече было в каждом городе, но в глобальных вопросах, касающихся всего княжества, решение столичного веча являлось законом для народных собраний других городов.

Сословного деления в те древние времена еще не существовало, но все граждане были равны только на вече: «одна голова – один голос». Во всех прочих сферах власть и богатство обеспечивали своему обладателю доминирующее положение. Но обеспечивали негласно, поскольку формально ни княжеские дружинники, ни чиновники не считались выше простого свободного горожанина (не холопа, не раба и не бездомного бродяги). Правда, деление на добрых (богатых) людей и малых (бедных) людей существовало. Полоцкое вече в договорах называло себя так: «А се мы, полочане, вси добрыи люди и малыи».

Состояния в то время главным образом создавались посредством торговли (вторым эффективным способом была княжеская служба). Особенно выгодной была торговля в таких городах, как Полоцк, лежавших на пути между Востоком и Западом. Постепенно торговля с Западом, а также с Северо-Западом, вышла на первое место, поскольку с конца XI века торговлю с Византией и Закавказьем начали осложнять появившиеся в причерноморских степях половцы. Они или грабили торговые караваны, или требовали такую дань за беспрепятственный провоз товаров, что торговля становилась невыгодной.

Основу полоцкого экспорта составляли меха пушных зверей, мед, воск, смола и выделанные овечьи шкуры, то есть – сырье. Ремесла на белорусских землях развивались (как же без этого?), но они удовлетворяли собственные насущные потребности и экспортного значения не имели.

Распространение христианства способствовало культурному прогрессу, поскольку центрами просвещения в то время являлись монастыри. Среди 25 наиболее знаменитых персонажей белорусской истории, перечисленных в начале этой книги, можно найти св. Кирилла Туровского и св. Ефросинию Полоцкую (в миру носившую имя Предслава), которая была дочерью князя Святослава Всеславича и внучкой Всеслава Брячиславича. Оба стоят друг друга, но при этом есть и определенные различия.