Беленорские хроники (СИ)

Все закончилось также быстро, как началось. Большинство неудавшихся грабителей с морских глубинок сбежали на хлипких лодках, едва не затонув на половине пути, а некоторые избрали смерть, поскольку считали, что это лучше бесчестья и страшного публичного наказания. Не обратив внимания на подкравшегося сзади злодея, Нолан поздно отреагировал – копье разлетелось в щепки, а его хозяин повалился на песок с неглубоким порезом в области предплечья. Призвав на помощь освободившегося от поединка товарища, он незамедлительно ее получил: клинок, описавший при полете длинную дугу, оказался в руке принца, чем тот не преминул воспользоваться и сразу же всадил его в незащищенный живот бородатого мужчины.

– Спасибо! – дорниец приложил два пальца к вискам в знак благодарности и вернул предмет, спасший ему жизнь, своему законному владельцу. – Мэтти, а ты как-то мне сказал, что чуда не бывает.

– Припоминаю нечто такое. Готов признать, что ошибался. Чудо иногда происходит, иначе как объяснить тот факт, что ты до сих пор жив? – поклонившись, развязный вассал не получил в ответ ничего, кроме презрительного взгляда. – Не огорчайся. Не собираюсь я тягаться с великолепным Фениксом. Да еще таким живучим.

– Знаешь, еще одно доказательство существования чудес в нашем мире – то, что тебе до сих пор никто не вырвал язык, – не упустил возможности прокомментировать эти неуместные замечания Джордейн, за что был награжден взывающей ухмылкой. – Не говори, что мне вызов бросаешь.

– Заткнитесь! – не выдержал Нолан, уставший от нескончаемых подзуживаний. Если эти люди являются лучшими представителями аристократии на юге, то переезжать можно уже. – Не бойтесь, волноваться не о чем.

Последние слова были обращены к застывшим в одной позе девушкам, следившим за перепалкой с приоткрытым ртом и округлившимися глазами. Опустившись вниз, спаситель избавил несчастных жертв от сковывающих запястья веревок. Несмотря на откровенную неприязнь к ремеслу пиратства, Мартелл похвалил их вкус: красота выбранных девушек в сочетании с пережитой опасностью придавали некоторого романтизма ситуации и даже создавали необходимую в таких случаях обстановку.

– Интересно, многие ли вам верят, когда вы говорите, что волноваться не о чем? – не скрывая очаровательной улыбки, незнакомка с темно-каштановыми волосами явно могла соревноваться в красоте и грации с самой королевой.

– Моя философия: волнения удваивают страдания, – рассеянно проговорил Феникс, с виноватым видом отмечая, что он причинил бывшей пленнице боль, когда пытался развязать путы. Впрочем, одно резкое движение ножом избавило от всех неудобств. – Как вы оказались здесь? Обычно пираты уводят мужчин и продают на торгах за морем, а женщин отправляют в гаремы каким-нибудь разодетым вельможам с акцентом.

– Вы умеете подбодрить, Ваша милость, – не представившаяся дорнийка наклонила голову вбок, позволяя темным прядям закрыть половину нежного золотисто-смуглого лица, на котором играл яркий румянец. Ее слегка приплюснутый нос подчеркивал правильность форм. Герой немного смутился, так и не поняв, как эта девица догадалась о его происхождении. – Мы с подругой сплавлялись по реке, а они, судя по всему, только высадились. Мы случайно попались им на пути и они решили этим удовлетвориться, иначе попросту бы разграбили нашу деревню.

– Мы проводим вас, если не возражаете, – подъехавший к собеседникам Тео прервал разговор. Позади него, обхватив юношескую талию, сидела дрожавшая светловолосая особа. – Не переживайте, мы не причиним вам зла.

– Да, плохими парнями мы уже успели побывать, – облизнувшись, Виго расхохотался, однако громкое покашливание побагровевшего Вэйта заставило добавить мизерную деталь: – Нам не понравилось.

Собор, более не демонстрировавший скверного характера, так как рисковал остаться привязанным к столбу на несколько суток без возможности получить воду и пищу, прискакал по первому зову хозяина. Подсадив обворожительную спутницу в седло, верховный правитель Дорна взобрался на крепкую конскую спину и пришпорил фыркнувшего мустанга, не посмевшего выразить недовольства. Небольшой отряд двинулся по возвышенностям. Молчание, царившее в компании, нельзя было назвать неловким или угнетающим. Скорее умиротворенным. Троица заметила, что впервые за долгое время с лица сюзерена не сходила блаженная улыбка. Он внимательно слушал рассказ спасенной невольницы, изредка прерывая его ничего не значащими замечаниями.

– Какого черта ты выступаешь, Джордейн?! – спустя пол часа напомнил о себе Мэтт, в чьем грубоватом голосе сочетались гнев и обида одновременно. – Кто тебе вообще позволил открывать рот? – речь шла о неудачной шутке, намекавшей на поклонение Лжепророку. Стоило привыкнуть – он сам сделал свой выбор, а злится на других. – А ты вообще заткнись, Теофиль! – взревел рассвирепевший солдат, на сей раз обращая всю злость на тихо смеявшегося друга, пытавшегося сдержаться усмешку. – Родная сестра тебя бросила ради какого-то северного пса, а ты находишь время на дурацкие забавы?