Bella Figura, или Итальянская философия счастья. Как я переехала в Италию, ощутила вкус жизни и влюбилась

Я готовила специальные салаты, помогавшие пережить жару. Моим любимым был свежий и ароматный салат панцанелла, где использовался черствый хлеб – основа тосканской cucina povera[106]. Мне нравился сам процесс приготовления этого блюда, к тому же оно долго хранилось и на следующий день было даже вкуснее. Еще я стала добавлять в свой уже традиционный «триколор» немного холодной вареной полбы – древнего итальянского злака, который когда-то кормил римскую армию. Она похожа на спельту, но более правильное ее название – эммер. Полба – это пленчатая пшеница, возделывавшаяся задолго до спельты, на заре цивилизации. Должно быть, в масштабах человечества мои кулинарные приключения были всего лишь маленьким шажком, но мне они казались квантовым скачком: теперь я чувствовала себя гораздо уверенней на кухне.

Почти все заведения закрылись, но кое-кто еще работал – это были местные экспаты. Эти люди, которых раньше было не видно, в августе вдруг откуда ни возьмись появились на Сан-Никколо. Теперь, когда Дино остался в прошлом, наши беседы со Старым Роберто возобновились. Еще я познакомилась с французским художником, у которого была студия на углу напротив церкви. С ним мы обсуждали заголовки ежедневных газет. Прохладными розовыми вечерами, когда мы, оставшиеся жители Сан-Никколо, начинали выползать из домов, он любил сидеть с женой и ребенком на веранде винного бара. Мало-помалу стали собираться и местные – в основном художники и безработные. Так я познакомилась с Томмазо – живописцем, к которому однажды во сне явился Давид Микеланджело, и с тех пор он писал только его. Еще был Дональд, старый американец, который целыми днями пил в своей студии у самых ворот, а потом приходил к нам на нетвердых ногах и в скверном настроении. Была даже одна клоунесса, Франческа из Неаполя, с яркими рыжими волосами и самым громким голосом, какой я когда-либо слышала.

Я присоединялась к этой пестрой компании по вечерам, чтобы выпить бокал вина, когда температура воздуха наконец опускалась до приемлемого уровня. То и дело меж стен высоких палаццо цвета шафрана и горчицы пролетал легкий бриз, принося с собой запахи жасмина и канализации – этот неповторимый коктейль, которым пахла Флоренция в самый разгар лета.

Когда стало прохладнее, я возобновила свои вечерние прогулки по холмам. К тому времени на Сан-Никколо я уже стала почти что местной, и даже туристы поглядывали на меня с завистью – ведь я была «той самой девушкой с ноутбуком из «Рифрулло», которая переехала сюда, чтобы пить вино на улице». Мне нравилось это ощущение товарищества, негласная приверженность тому, что держало нас здесь, будь то бедность, работа или лень. Целыми днями мы прятались в своих квартирах, за плотно закрытыми ставнями, скрываясь от палящего солнца. Когда же оно заходило за горизонт, мы выбирались из укрытия, словно герои нашего собственного полотна.

Теперь, когда Луиго закрыл свое заведение, Беппе уехал, а хозяин «Чибрео» ушел на каникулы, ничто не отвлекало меня от работы, и я погрузилась в написание книги. Наступившая в квартале тишина еще больше способствовала концентрации. В затихшем городе мой мир сжался до размеров вида из окна – и иранской революции, разворачивавшейся на экране моего компьютера.

Однако этому летнему покою внезапно был положен конец, когда в мою размеренную жизнь ворвалось письмо: прошлое не хотело меня отпускать.

Письмо было от бывшей коллеги, работавшей теперь в конкурирующем издательстве – лондонцы не знали, что такое провести целый август на море, – и она вдохновленно писала мне о запуске нового журнала, обо всех маркетинговых исследованиях и оптимистичных прогнозах, стоимости работ и перспективах прибыли. В общем, это было плохо замаскированное предложение о работе. В конце письма она спрашивала, не желаю ли я встретиться и обсудить подробности.

Я и сама задала себе этот вопрос. Первым инстинктивным порывом было защитить мое новое пространство для творчества. Но вместе с тем никуда было не деться от факта, что за весь год у меня, по сути, не было зарплаты и в какой-то момент мне придется задуматься о доходе. Я пока не готова была уезжать, но с моей стороны было бы безответственно даже не задуматься о потенциальных предложениях работы. К тому же так у меня хотя бы появилась бы какая-то цель на период до отъезда.

Мне нужно было оценить отель в сельской местности к югу от Тосканы, в получасе езды от пляжа Мареммы. Я решила, что после стольких обещаний il mare я просто обязана вызвать такси и сама себя отвезти туда перед возвращением в Лондон.