Белорусские народные сказки

— Поваляйся, покатайся, дочкиного мясца наевшись, дочкиной крови напившись.

Услыхала это ведьма, так и почернела от злости. Побежала к явору и давай его зубами подгрызать. Грызла-грызла, зубы поломала, а крепкий явор стоит, как стоял.

Побежала тогда баба Яга к кузнецу:

— Кузнец, кузнец, выкуй мне стальной топор, а не то я твоих детей съем.

Испугался кузнец, выковал ей топор.

Прибежала баба Яга к явору, стала его рубить. А Пилипка говорит:

— Не в явор, а в камень!

А ведьма свое:

— Не в камень, а в явор!

А Пилипка свое:

— Не в явор, а в камень!

Гут топор как стукнется о камень — весь выщербился.

Взвыла от злости ведьма, схватила топор и побежала к кузнецу точить.

Видит Пилипка — начал явор покачиваться. Подрубила его ведьма. Надо спасаться, пока не поздно.

Летит стадо гусей. Пилипка к ним:

— Гуси, гуси, сбросьте мне по перышку! Я с вами к отцу-матери полечу, там вам заплачу.

Гуси сбросили ему по перышку.

Сделал Пилипка из этих перьев только полкрыла.

Летит вторая стая гусей. Пилипка просит:

— Гуси, гуси, сбросьте мне по перышку! Я с вами к отцу-матери полечу, там вам заплачу…

И вторая стая сбросила ему по перышку.

Потом прилетела третья и четвертая. И все гуси сбросили Пилипке по перышку.

Сделал себе Пилипка крылья и полетел вслед за гусями.

Прибежала ведьма от кузнеца, рубит явор, так щепки и летят.

Рубила, рубила, а явор — бух! — и упал на ведьму, задушил ее.

А Пилипка прилетел с гусями домой. Обрадовались отец с матерью, что Пилипка вернулся, усадили его за стол, начали потчевать.

А гусям дали овса. Вот и сказка вся.

<emphasis><strong>ИЗ РОГА ВСЕГО МНОГО</strong></emphasis>

или себе дед и баба. Бедно жили. Известное дело — старики: ни работать, ни заработать не могут, только и было у них то, что соберут подаянием.

Дождались они весны. Начали люди сеять. Вот баба и говорит деду:

— Ты бы, дед, хоть немного проса посеял. Я припрятала на посев с гарнец[8]. Тогда мы каши бы наварили, а то сухари больно для наших зубов твердые.

— Хорошо, — говорит дед, — посею.

Вскопал он возле кустов клочок поля и посеял просо.

Взошло просо, растет. Солнце его греет, дождик поливает. Радуется дед просу, не нарадуется.

Вот пошел он раз поглядеть на свое просо. Видит — расхаживает в нем журавль.

— Кыш-кыш, чтоб тебе! — закричал дед на журавля. — Ишь, где место нашел для прогулок!

Поднялся журавль и полетел.

Посмотрел дед, а все его просо загублено — потоптано да побито…

Запечалился дед, приходит домой, говорит бабе:

— Хорошее просо уродилось, да вот беда: повадился в него журавль летать — все начисто побил, потоптал своими длинными ногами. И жать нечего будет.

Погоревала баба, а потом и говорит:

— Ведь ты ж, дед. был хорошим охотником. И ружье твое на чердаке валяется. Возьми-ка его да пойди застрели журавля-негодника. Будет у нас вместо каши хоть мясо.

Послушался дед, достал с чердака ружье, почистил его, набил дробью и пошел на свою полоску.

Приходит, глядь — опять журавль в просе топчется.

Обозлился дед, прицелился и хотел уже было выстрелить в вора.

А тот поднял голову и говорит человечьим голосом:

— Погоди, дедушка! Что Это ты надумал делать?

— Стрелять в тебя буду! — говорит дед. — Ты все мое просо своими длинными ногами повытоптал.

Журавль говорит:

— Не знал я, дедушка, что это просо твое. Думал, панское. Прости меня.

— Хорошее дело — простить! — говорит дед. — Нет у меня больше ничего, только и была одна надежда на это просо. А теперь приходится из-за тебя с голоду помирать.

Выслушал журавль дедову жалобу.

— Что ж, раз ты такой бедный, — говорит, — то погоди маленько. Я принесу тебе за просо подарок.

Взмахнул крыльями и полетел за кусты.

Стоит дед с ружьем и думает: «Видно, обманул меня журавль. Напрасно не застрелил я его. Что я теперь скажу бабе?»

Но только он так подумал, глядь — летит из-за кустов журавль и держит в клюве торбочку.

Прилетел, подал торбочку деду.

— На тебе, — говорит, — дедушка, за твое просо. Покосился дед на торбочку — простая нищенская сума! Покрутил он головой и говорит:

— Зачем мне на? У меня, братец, и своих довольно. Нищий я. А у нищего, сам знаешь, сума — все его богатство.

— Бери, дедушка: такой у тебя нету. Это — волшебная торбочка. Стоит тебе только положить ее перед собой и сказать: «Торбочка, раскатись, раскрутись, дай поесть и попить», — и вмиг все будет. А как наешься, скажи: «Торбочка, скатись, скрутись, еда и питье уберись», — и торбочка снова станет такой, как была.

— Спасибо, коли так, — сказал дед и пошел с торбочкою домой.

Не терпится деду узнать, правду ли сказал журавль о торбочке. Присел он у дороги, положил торбочку на колени и проговорил:

— Торбочка, раскатись, раскрутись, дай поесть и попить!

И чудо! Вмиг такой богатый явился перед дедом стол, что и у панов такого не увидишь: пироги да караваи, жареное да пареное и сласти и вина разные…

— Молодец журавль, не обманул! — обрадовался дед.

Наелся, напился дед, потом велел торбочке свернуться, сунул ее за пазуху и веселый пошел домой.

Приходит домой:

— Жива ли ты, бабка, здорова ли?