Белый. История цвета

Среди категорий, с которыми авторы геральдических трактатов, энциклопедий, а позднее и руководств по иконологии сопоставляют цвета, нередко фигурируют возрасты жизни. Число и периодизацию этих возрастов разные авторы определяют по-разному, но на закате Средневековья и на заре Нового времени их чаще всего бывает семь (хотя в Античности было только три или четыре137). Таким образом, число возрастов жизни совпадает с числом пороков, добродетелей, металлов, планет и дней недели. С младенчеством ассоциируется белый цвет; с детством – синий; с отрочеством – розовый; с молодостью – зеленый; со зрелостью – красный; со старостью – черный; с глубокой старостью – белый. В этой семерке нет ни желтого, ни фиолетового – эти цвета считаются принижающими. А вот белый упоминается дважды: он символизирует первые годы жизни и последние, как если бы, пройдя старость (то есть перейдя рубеж восьмидесятилетия), человек опять становится малым ребенком. Между грудным младенцем и дряхлым стариком есть сходство: символом их возраста выступает один и тот же цвет – белый.

Действительно, на протяжении долгого времени младенцев одевали в белое, и только в белое. В иконографии мы находим множество изображений новорожденных, туго спеленатых с головы до ног тонкими полосками ткани всегда одного и того же цвета. Одни из них похожи на маленьких мумий, другие на продолговатые булочки, обсыпанные мукой. Обычай туго пеленать младенцев появился еще до Средних веков и не был забыт с наступлением Нового времени. Только в середине XVIII века некоторые врачи усомнились в его полезности. Раньше считалось, что тугое пеленание согревает и защищает младенца, что в таком виде проще присматривать за ним и переносить его с места на место, и вдобавок это напоминает ему тесное замкнутое пространство материнской утробы. Разматывают пеленки редко, так же редко происходит их смена и последующие гигиенические процедуры, то есть младенец мокнет в собственных выделениях. Но многие врачи утверждают, что это лучшее лекарство при порезах и надежная защита от эпидемий.

Детские пеленки делаются из шерстяной либо льняной ткани, как и чепчик, который прикрывает голову и предохраняет ее от ушибов и сквозняков. Как вся одежда, надеваемая на голое тело, пеленки и чепчик белого цвета, из ткани либо белой от природы, либо выбеленной. Единственный младенец, для которого делается исключение, это Младенец Христос, который на картинах и миниатюрах, посвященных Рождеству, чаще изображается нагим, чем спеленатым, – причем художники стараются придать Его коже розоватый оттенок, с золотистым крестовым нимбом. Вдобавок Его тело излучает сияние, и художники изображают это по-разному, но непременно с помощью золота, а не какого-либо другого цвета, даже белого. Святая Бригитта Шведская (1303–1373) в своих «Откровениях» объясняет, что сияние, исходящее от новорожденного Христа, несравнимо ярче сияния, исходящего от ламп и свечей, ибо оно «разливается в душах человеческих и несет свет в мир»138.

Но Христос – это, конечно, особый случай. Большинство новорожденных запеленаты в белое и лежат в комнатах, где зачастую доминируют белые ткани: простыни, перина, подушки, драпировки. Да и сама Дева-Мать одета в рубашку того же цвета, цвета чистоты и материнства. Этот белый пришел на смену зеленому, который Она носила раньше, как знак надежды, или, если конкретнее, надежды на счастливое материнство. На миниатюрах и картинах мы часто видим будущих матерей в платьях этого цвета. Хронисты рассказывают даже, что в 1238–1239 годах король Людовик Святой, в надежде зачать первенца, будущего наследника, несколько ночей подряд проводил со своей юной супругой, Маргаритой Прованской, в «зеленой комнате» королевского дворца на острове Сите. Мы не знаем в точности, что это была за «зеленая комната», но можем предположить, что ее стены были расписаны деревьями с зеленой листвой, кустами и травами – распространенный в то время мотив для оформления интерьеров светского назначения139.