Берия. История легенды

Взгляд юриста

О том, как велось расследование в отношении Берии, написана целая книга, автор которой, Андрей Викторович Сухомлинов – военный историк, полковник юстиции в отставке и заслуженный юрист России. Сразу скажу, что с юридической точки зрения все расследование было проведено из рук вон плохо, со множеством нарушений. При этом дело не в некомпетентности тех, кто этим занимался – эти же люди работали над другими громкими делами, и там к их работе практически невозможно придраться.

Но в деле Берии у следствия не было цели выяснить истину, им требовалось найти достаточно оснований для обвинительного приговора. И желательно по таким статьям, чтобы осужденный не вызывал ни у кого сочувствия. Собственно, это одна из причин, по которой до сих пор непонятно, что из того, в чем обвиняли Берию, было на самом деле, а что выдумка.

Разумеется, не обошел Сухомлинов своим вниманием и заявление Ляли Дроздовой: «Основания к возбуждению уголовного дела, как вы понимаете, по этому факту имеются, – пишет он. – Дело, сразу скажу, непростое. Прошло четыре года. Возникают сотни вопросов. Да и организация расследования этого эпизода четырехлетней давности очень тяжела. Во всяком случае, в моей следственной практике таких временны́х «окон» между совершением изнасилования и заявлением потерпевшей никогда не было. Бывало, обратится потерпевшая через три-четыре дня после случившегося, и то возникают вопросы, где она раньше была, а в данном случае прошло четыре года. Как быть с экспертизами, осмотром места происшествия, наличием телесных повреждений, гинекологией, биологией, изъятием одежды, белья, другими доказательствами? Как организовать работу со свидетелями? А все эти мазки, смывы, влагалищный эпителий? Ох, поверьте мне – бывшему следователю и прокурору, прошедшему горнило низовой работы, – все это так непросто. Через меня прошли сотни дел об изнасилованиях. Возьму на себя смелость заявить, что следственная практика по этой категории дел интервалов в четыре года не знала.

Ну, ладно, приняли дело к производству. И что же? Коротко допросили Дроздову, ничего толком не выяснив. Допросили ее мать – то же самое…

Допросили Берия – он в отказе. Допросили Саркисова. Пять протоколов его допросов в томе 3 и четыре протокола в томе 27. И что? Да ничего, допросили так поверхностно и плохо, что каких-либо выводов сделать невозможно…

Саркисов показывает: «Сожительствовал Берия также с 18–20-летней девушкой Лялей Дроздовой. От Берия у нее родился ребенок, с которым она сейчас живет на бывшей даче Обручникова»… А теперь, как вы понимаете, нужно выяснить у Дроздовой множество вопросов: и о ребенке, и об аборте, и о даче Обручникова, и о сожительстве с «насильником-негодяем» в течение четырех лет, и как это согласуется с изнасилованием, ну и, конечно, сделать выводы, подтверждающие или не опровергающие вину Берия по этому эпизоду. Но увы. И в таком вот виде, без очных ставок и признания Дроздовой потерпевшей (она так и осталась свидетелем) этот эпизод «переехал» в суд».