Беседы с Джедом №1

Когда-то я сделал расчёт, что на сотню миллионов людей приходится, возможно, только один пробуждённый. Это значит, что на всей Земле в данный момент времени живёт, скажем, 60–80 просветлённых. Я всё ещё так думаю? Нет, теперь я предполагаю, что их меньше. Я могу назвать дюжину живущих ныне людей, которые пробуждены, и о семи из них никто не знает. Я могу назвать, может, три дюжины вообще. Впрочем, я не коллекционер, и аутентичные случаи могут быть менее очевидными, так что я предполагаю, что, конечно, таких мало. Теперь я предполагаю, что их две дюжины, и даже эта оценка кажется чрезмерно завышенной. Если бы состоялась какая-нибудь убедительная перепись просветлённых, я бы удивился. Если бы их оказалось более пятидесяти, я бы упал со своего кресла.

Так что, кто все эти сотни и тысячи распространителей эрзац-духовности, наставляющие в ашрамах и на сатсангах, публикующие книги, снимающие видео, ведущие блоги, сидящие на вершинах гор и раздающие лекарство от беспокойства?

Они суть Майя. Имя ей легион.

* * *

Нет другого просветления, нежели пробуждение из царства сновидений, и если кто-то говорит, что есть, тот лжец или обманщик. В любом случае, они тебе не друзья. (А может, они и есть твои друзья, а я нет, потому что они пытаются защитить тебя от пламени, в которое я тебя подбадриваю войти). Просветление чёрно-белое и ясное как день. Оно безошибочно, как разница между зрячим и слепым, бодрствующим и спящим. Факты таковы, что сколь бы убедительными, откровенными и почитаемыми ни были наставники просветления, почти все они сами не просветлённые, заблудшие, опутанные сном. Если бы существовал список из пятисот самых выдающихся знатоков в области духовности, начиная с самых боготворимых и чтимых, даже я удивился бы, сколько из них пришлось бы вычеркнуть и как мало их осталось бы там.

Я ни с кем не соревнуюсь. Я говорю это не для того, чтобы умалить других и возвысить себя, я просто указываю, что мешает твоим попыткам прорубиться сквозь бурелом леса заблуждений. Ты сам увидишь то, что я описываю, если посмотришь сам. У тебя нет союзников, кроме тебя самого, и ты сам себе худший враг. И ты спишь. И ты не знаешь этого, потому что ты видишь во сне, что ты пробуждаешься.

Нет плохих или хороших парней, есть только разные функции. Духовные учителя образуют человеческую изгородь для защиты духовных искателей от слишком рискованных путешествий вдали от стада и слишком близко к краю, что является значимой функцией царство сновидения, но вокруг тебя есть ещё и достаточно искренние наставники, которые дадут тебе знать, что если ты хочешь удрать, то ещё можно это сделать.

6. Чемпионы по заблуждениям

Пока это не вылетит из твоей души, как ракета, пока бытие не станет подталкивать тебя к безумию, самоубийству или убийству, не делай этого. Пока солнце внутри тебя не станет жечь твои потроха, не делай этого. Когда действительно придёт время, и если ты избран, это произойдёт само собой и будет происходить, пока ты не умрёшь или это не умрёт в тебе. Другого пути нет. И никогда не было.

Чарльз Буковски

Я обращаюсь к чьей-то ещё группе, с которой не общался раньше, так что я не знаю их, а они, если не считать книг, не знают меня. Тема собрания — скорее, недвойственность, нежели, скажем, ангельское вознесение или причудливые позы йогов, следовательно, я не чувствую себя не в своей тарелке.

Для меня здесь приготовлено кресло, но мне необязательно сидеть, когда я говорю. Я шагаю туда-сюда перед группой, мимоходом отвечая на вопросы и немного задавая какие-то свои.

Я наслаждаюсь определённой степенью свободы, когда говорю с группами людей, которых раньше не встречал. Можно экспериментировать, рассказывая о чём-то по-другому, с чуть большим нажимом или под необычным углом, просто чтобы посмотреть, как это воспринимается и куда ведёт. Если я захожу слишком далеко и зажигаю группу или лажаюсь, это не имеет значения. Это не мой шанс научить чему-то, это мой шанс научиться чему-то в хитром деле донесения истины.

После полутора часов болтовни встаёт один парень и пускается во все тяжкие насчёт своего сердца, своего чувства открытости, кажется, какой-то песни из его детства, удивления от того, насколько отличается его опыт духовного пробуждения от ожидаемого, своего чувства радости, а может своего понимания, что всё есть радость, как-то так. Исходя из своего опыта, он, кажется, думает, что он теперь пробуждён, что неправда. Он вернулся к теме с песней, мол, некая первичная песня жизни продолжает бить в нём ключом. Я прервал его до того, как он смог запеть.