Бесследно пропавшие… Психотерапевтическая работа с родственниками пропавших без вести

Когда тела эксгумированы и могут быть достойно похоронены, совершается значительный вклад в общее преодоление прошлого. Гарсиа пишет о своей родине и делает ударение на необходимости проработки общей для всех гватемальцев истории насилия:

«Ничто не сможет ни полностью устранить последствия политического насилия, ни исцелить возникшую на протяжении 40-летней войны скорбь сотен тысяч гватемальцев. Но если в один прекрасный день все гватемальское общество будет готово признать совершенные преступления исходя из принципов истины и справедливости, разобраться с ними и предоставить компенсации, то национальное примирение станет не темой для выспренних речей, а действительностью»

(Garcia, 2001, с. 38).

Что означают эксгумация и достойные похороны убитой матери для молодой женщины, жившей в перуанских Андах, описывает Н. Рамирез Кастелло (2010). Пока мать считалась пропавшей без вести, она снова и снова снилась дочери. В этих снах мать все время жаловалась на то, что ей холодно, что она промокла от дождя. После эксгумации и подобающих похорон сны, к радости девушки, прекратились. – в психологическом переживании дочери мать больше не мерзла под дождем.

6. Символические и виртуальные мемориалы

Фотографии пропавших без вести

Здесь мне хочется вернуться к стихийно возникшему ритуалу изготовления плакатов с фотографиями пропавших без вести после катастрофы 9/11 в Нью-Йорке. Уже через несколько часов пришли первые родственники с листовками, имевшими общую композицию: в центре – фотография пропавшего (на данный момент) человека, а над или под фотографией его имя, а также номер телефона родственников. Стены стали местами памяти, и люди могли приходить к ним, как на могилы. Если сначала эти плакаты задумывались как инструменты поиска, то очень скоро функция их изменилась: они стали местом скорби. Поскольку на то время было обнаружено лишь малое количество тел, постеры стали заменой человеческих останков.

Дерек Саммерфилд пишет о другой, но близкой функции фотографий. В Никарагуа он встретился с Хуаной, двухлетняя дочь которой была убита два года назад группой партизан. Она искала фотографию своей дочери, которая была случайно сделана туристами, проходившими через деревню незадолго до резни.

«Разговаривая со мной в своей жалкой лачуге, она произнесла: „У меня ничего не осталось от нее… как я могу доказать, что она жила?“. Потом она рассказала, что незадолго до нападения какие-то проходящие мимо иностранные путешественники случайно сделали фото ее семьи. Где-то за границей, сказала она, есть доказательство того, что Лизет существовала. Ей было важно показать, что Лизет не была лишь ее выдумкой, галлюцинацией или призраком, что она действительно жила – пока не была убита»

   (Summerfield, 1998, с. 26).

Хотя Хуана точно знала о гибели своей дочери, фотография эта имела для нее огромное значение. Она вернула бы ей частичку прошлой реальности. Когда человек исчезает, то ощущение его нереальности может усиливаться, – имена и фотографии пропавших без вести помогают вспомнить о них, признать реальность произошедшего, даже если власти утверждают обратное.

Организации, объединяющие родственников, носят фотографии пропавших на своих демонстрациях и маршах, фотографии размещены на интернет-форумах организаций, занимающихся поиском пропавших без вести.

Вышитые имена пропавших без вести