Бесследно пропавшие… Психотерапевтическая работа с родственниками пропавших без вести

«Дети часто реагировали на матерей с большой обидой и даже враждебно, а матери страдали от эмоциональных срывов – они плакали, рыдали, пересказывая эпизоды протеста детей. Непослушание детей было, конечно, ужасным, но их словесные атаки причиняли матерям еще большую боль…

„Если бы папа был жив, он бы кормил нас. Ты моришь нас голодом. У тебя нет работы, нет денег. Мы не ходим в школу – у нас даже обуви нет. Что ты за мать! Когда мы возвращаемся домой, нам нечего есть. Зачем ты родила нас?! Дай нам риса или задуши, убей“… Некоторые дети даже били матерей»

(Thiruchandran, 199, с. 89).

Нищета, в которую скатываются многие семьи после смерти или исчезновения отца, воспринимается как самая значительная проблема. Здесь есть, однако, некоторая разница: семьи, где смерть отца очевидна, могут, по крайней мере, получать от государства небольшую пенсию для вдов и сирот. Для семей же, в которых отец пропал без вести, такая возможность исключена. Их социальный статус также остается неясным.

Я хотела бы проиллюстрировать эти трудности на примере истории одной молодой женщины, с которой я встретилась во время моего пребывания на Шри-Ланке в марте 1996 г.

М., двадцатишестилетняя мусульманка, собирается вступить в новый брак. Ее первого мужа восемь лет назад – всего несколько месяцев спустя после их свадьбы – забрали ночью во время полицейского рейда. С ним вместе пропали и другие молодые мужчины. С тех пор М. была ни женой, ни вдовой. О своем муже на протяжении этих восьми лет она ничего не слышала. Сейчас ей хотелось бы начать новую жизнь и выйти замуж за молодого врача, с которым она познакомилась на работе. Но ее продолжает мучать вопрос, а что если ее первый муж жив? (Здесь мы наблюдаем некую параллель с послевоенной Европой: не было никаких свидетельств о том, что десятки тысяч мужчин, попавших в плен, оставались живы). Как мусульманка, М. обращала на себя внимание тем, что, будучи вдовой, носила черную чадру, что на Шри-Ланке встречается редко. После нового замужества она собирается и дальше носить чадру. И этот внешний атрибут траура являет собой поразительный компромисс между преданностью своему первому мужу и любовью ко второму. Первый муж М. был арестован из-за его происхождения и веры. Положение М. подобно положению тех вдов, мужья которых пропали без вести в бою.

П. де Зойза из университета Коломбо провел опрос 2000 жен пропавших без вести солдат и более глубокое исследование, в котором приняли участие 22 женщины. Вот что он написал по этому поводу: