Без денег – ты мертв!

Барни уже взгромоздился за один из столиков. Сэм принес два пива. Процедура мне хорошо известна: нельзя торопить Барни, сначала он должен хорошо утолить жажду. Пил он с толком, не торопясь, не отрывая губ от края стакана, пока тот не опустел. Наконец он испустил вздох облегчения и поставил стакан на стол. Не дожидаясь сигнала, Сэм принес второй.

Теперь Барни потянуло на философию:

– В моем возрасте пиво большая утеха. Было время, когда я бегал за бабами, но теперь они меня не интересуют, зато пиво поддерживает во мне жизнь. – Он потрогал расплющенный на пол-лица нос. – Это из-за баб у меня такой рубильник. Муж застал меня с одной и оказался боксером, так что я еще легко отделался.

Я зажег сигарету. Помолчали.

Барни отпил полстакана и задумчиво поглядел на меня:

– Ну, будете слушать о марках Ларримора?

– А что там интересного?

– Все, что стоит миллион долларов, интересно, – твердо произнес Барни. – Я раньше удивлялся, что какие-то клочки бумаги с рисунком на них могут иметь такую ценность, но сейчас знаю о них все.

Он наклонился и ткнул в мою сторону толстым, как банан, пальцем:

– Вам известно, например, что люди вкладывают в марки состояние, чтобы, уехав в другую страну, начать новую жизнь? Или избежать налогообложения? Или использовать как иностранную валюту?

Я признался, что слышал кое-что об этом, но что все-таки случилось с Ларримором?

– О, это длинная история, но расскажу все без утайки на прежних условиях, согласны? Сам бы написал книгу, да не потяну.

Я согласился.

Барни поглядел на меня:

– Условия те же?

– Какие именно?

Ну, что-что, а это он помнил отлично. Мог забыть мое имя, но сорванный с меня куш – никогда!

– Значит, так, – сказал он, – пива сколько захочу, немного еды и несколько долларов, чтобы продержаться на плаву некоторое время.

Я расстался с двадцатью долларами, он тут же сунул их в карман брюк и посигналил Сэму.

– Не пожалеете, мистер. Есть будете?

Я сказал, что не голоден. Барни покачал головой:

– Никогда не отказываюсь от еды, так как неизвестно, когда удастся поесть в следующий раз.

В это время Сэм принес три гамбургера, истекающих жиром, и поставил тарелку перед Барни. Тот оглядел их с довольной ухмылкой и приступил к еде. Я старался не смотреть в его сторону. Прикончив второй гамбургер и запив его основательно пивом, Барни вытер губы рукой и приготовился к повествованию.

– В эту историю вовлечено немало людей, но начну с Джоя Лака и его дочери Синди, а потом перейду к Дону Эллиоту. Помните такого?

– Кинозвезда?

Барни кивнул:

– Тот самый. Видели фильмы с ним?

– Немного не в моем вкусе, просто копирует Эрла Флинна.

– Может быть. Но у него масса поклонников, снялся в шести фильмах, все имели громадный успех, что принесло ему кучу денег.

– Давно о нем не слыхал, – сказал я. – А что с ним случилось?

– Я еще вернусь к нему, а пока начну с самого начала. – Барни выжидающе посмотрел на Сэма. – Итак, все по порядку, шаг за шагом. Итак, Джой Лак и его дочь Синди, сокращенное от Люсинды, они играют ключевую роль во всей истории. Клянусь, вы не слыхали о похищении марок стоимостью в один миллион?

Я признался, что если и слышал, то это меня мало заинтересовало.

Барни нахмурился. Ему очень хотелось драматизировать события, а я путал карты. Справившись с третьим гамбургером и запив его пивом, он продолжал:

– Джой Лак… Единственно, что было удачного в его судьбе, так разве только фамилия1. Знаете, кто такой щипач, мистер?

Я ответил, что щипач это тот, кто запускает руку в чужой карман и крадет все, что там лежит.

– Верно. Карманный вор. Джой лазил по чужим карманам, но работал мелко, не зарывался и если имел сотню долларов в неделю, то воображал себя Генри Фордом. Но это как раз и спасало его от полиции – слишком мелкая для них сошка. Поэтому Джой не имел ни одного привода, хотя многие из таких кончают в тюрьме. А теперь я хочу, чтобы вы поняли Джоя, мистер Кэмбелл…

Подумав, что лучше уж поправить его сразу, я напомнил, что мое имя Камерон.

– Ну да, правильно… Камерон… да. – Он почесал кончик носа, поерзал на стуле и продолжал: – Так вот, я хотел сказать, что этот Джой неплохой был парень. Я знал его. Имея немного лишних денег, никогда не откажет угостить приятеля пивом. Высокий, худой, шапка седеющих волос, лицо непримечательное, незаметное в толпе. Одет всегда в поношенный серый костюм и соломенную шляпу. Женился рано, жена умерла вскоре, оставив ему новорожденную дочь, которую он назвал Люсиндой. Смерть жены мало огорчила его, они не ладили с самого начала, но по дочери сходил с ума, дал ей приличное образование.

Кстати, никогда не скрывал от нее род своих занятий. Синди боготворила его и, едва закончив школу, стала ему помогать. Обученная всем трюкам ремесла, она овладела им в совершенстве и работала не хуже, чем отец.