Без Крыма России не быть! «Место силы» всей Русской Земли

И тогда поляки и литовцы решили узаконить договором откупные, чтобы перевести стрелки крымских стрел на Россию. Но тут встает другой вопрос: а почему им удалось перевести эти стрелки? (Вернее, перевести отчасти, так как самих литовцев и поляков продолжали и стричь деньгами, и разорять набегами.) Ведь Крымское ханство в Восточной Европе было аналогом алжирских и марокканских пиратов, грабивших Европу Западную и там угонявших людей. В какой-то идейности, типа: французов и испанцев грабим и похищаем в первую очередь, а немцев и португальцев всяческих – как успеем… Так вот, на Западе грабители-похитители в этом замечены не были. Почему же на Востоке получилось так? Ведь, помимо прочего, Россию грабить было сложнее, чем Литву и Польшу. Казаки, дворяне. На Украине тоже были казаки, но они отдельно, а шляхта – отдельно. Вот еще – ясновельможным панам чумазых хохлов защищать! Польско-литовская армия, более менее приспособленная к «правильной» войне с русскими, немцами, турками, шведами, с теми же крымцами в виде больших походных конных орд, совсем не подходила к действиям на фронтире. Кроме того, украинские земли Литвы и Польши были у Крыма под боком, а до Москвы, Рязани, Тулы – далеко, население отодвинуто в глубь, за Дикое поле, сторожевые казаки на башнях, разъезды, следопыты… Чтобы лезть сюда, одной меркантильности маловато будет.

На протяжении второй половины XVI века Московское государство и Крым противостояли друг другу как противники, находившиеся между собой в открытой борьбе, лишь по временам затихавшей и приобретавшей форму скрытого антагонизма. Прежде чем перейти к рассмотрению истории противостояния двух государств, сделаем несколько замечаний о причинах, обусловивших антирусский характер внешней политики Крыма в этот период. Суждение о том, что в отношении к своим соседям, Московскому государству и Польше, татары руководствовались исключительно соображениями корыстолюбия и заключали союз то с Москвой, то с Польшей, смотря по тому, какая сторона больше уплатит упоминок, исходит из признания такой степени примитивности крымцев, что в нем нельзя было предполагать каких-либо политических мотивов. Между тем у крымцев в их отношениях к соседям был определенный политический расчет. Среди своих соседей они скоро и совершенно правильно выделили как наиболее опасного своего противника не Польшу, а Московское государство.

В правление Василия III (1505–1533) ханы Крыма перешли на польско-литовскую сторону. Крымское ханство, разгромив в начале XVI века своего основного противника в Причерноморье – Большую Орду и ликвидировав опасность с ее стороны, уже не нуждалось, как это было во второй половине XV века, в поддержании добрососедских отношений с Великими князьями Московскими. Более того, они понимали, что поздняя Большая Орда, лишившись земледельцев (они остались в Казанском и Астраханском ханствах) и горожан, превратилась в этакое государство перекати-поле, опасное для соседей. С его уходом с политической карты возникла тенденция к присоединению работящих Казанского и Астраханского ханств к России и превращения Волги в русскую реку от истоков до Каспия, с возрождением мощной волго-балтийской торговли с Востоком, как при Золотой Орде. Крымская же знать помнила о величии Солхата (Старого Крыма), дирижировавшего итальянскими торговыми городами. И если Казань еще в конце XV века стала вассалом Москвы, то Бахчисарай, подпертый турецким оружием (холодным, огнестрельным) и пехотой на Перекопе, решило изматывать своего северного врага и конкурента. Позитива не наблюдалось – ибо с Крымом Россия Волгу «пилить», как с Золотой Ордой, не собиралась. Госпожа География была против. Поэтому Крыму надо было не давать покоя казанцам и астраханцам, срывая их вхождение в новую державу. Плюс еще один фактор – турки-османы принесли на полуостров совсем другой ислам по сравнению с веротерпимой Золотой Ордой. Агрессивный и нетерпимый по отношению к неверным, русским, полякам – не важно. А уже крымские ханы решили, что самый главный враг – это Русское царство. Ведь походы Ивана Грозного стали возможны после добровольного присоединения к Москве на правах конфедератов воинственного республиканского Всевеликого войска Донского, Которое произошло еще при отце Грозного, Василии. И это была уже нетерпимая опасность для крымской знати. Казаки присоединились к России вследствие совета всех своих атаманов как к стране, родственной языком и православной верой. Вполне осознанно. «Сия православная республика степных воинов-рыцарей была чудищем-страшилищем для могущественной Османской империи», – отмечал Карамзин. Она резко усилила военную мощь России. Но мудрый Сулейман Великолепный воздерживался от ссоры с Москвой. Однако когда неумолимая логика событий привела Грозного к берегам Каспийского моря, этот «новый македонянин» с казаками, контролировавшими Дон и разрезавшими земли Крымского ханства, всполошил и уверенного в своих силах Сулеймана. Наши историки и публицисты в основном так и воспринимают последовательность антагонизма.