«Бежали храбрые грузины»

Российские ура-публицисты, порой изображающие этот сюжет как «предательское нападение на бедных солдатиков», крепко преувеличивают. «Бедные солдатики» ангелочками не были. Совсем. Огромная, вконец разложившаяся масса людей с ружьями сметала и съедала все на своем пути, грабила, ввязывалась в конфликты с местным населением. «Местами войска уходили с фронта боевым порядком, громя все из орудий и пулеметов, – вспоминал позже Борис Байков, один из лидеров бакинских кадетов. – В результате было действительно разгромлено много цветущих аулов, поселков и местечек». Правда, в христианских местах такого себе дезертиры не позволяли, но все равно, действия «национальных гвардейцев», вплоть до пулеметного огня, были мерой разумной и логичной. Население осознало, что власть есть, а беглым солдатикам дали понять, что изменять присяге нехорошо и наказуемо. К сожалению, в обстановке массового психоза власть на местах оказалась в руках «идеальных патриотов», выросших на публицистике Ильи Чавчавадзе и теперь, когда стало можно, не упускавших случая поизмываться над «русскими варварами». В связи с чем гораздо чаще, чем хотелось бы, случались инциденты. А порой и трагедии. «Уходящие с фронта русские войска, – указывает досконально изучивший сюжет по материалам грузинской следственной комиссии В.П. Булдаков, – оставляли часть оружия армянам, вынужденным более других думать об опасности турецкого вторжения. Это нервировало азербайджанцев. 9 января (по новому стилю) 1918 года у станции Шамхор один из эшелонов, двигавшийся мирно, без осложнений, был остановлен грузинским заградительным отрядом с бронепоездом, начальник которого проявил излишнее рвение. За двое суток переговоров к станции съехались, с одной стороны, тысячи азербайджанских крестьян, рассчитывающих на свою долю оружия, с другой – еще три воинских эшелона. Началась стрельба. Фронтовики, без сомнения, расчистили бы себе путь артиллерийским огнем, но один из снарядов угодил в огромный резервуар с нефтью. Горящая нефть хлынула в низину, где расположились со своими подводами азербайджанцы, взорвалось еще несколько емкостей, после чего пламя охватило и часть вагонов, в том числе во встречном пассажирском поезде, следовавшем в Тифлис. Количество убитых и заживо сгоревших с той и другой стороны так и не удалось подсчитать, жертвы исчислялись тысячами. Сгорел и виновник, начальник бронепоезда, так что призвать к ответу было некого».

Печально и страшно. Но, честно скажу, вызывает сильное недоумение трактовка этих событий современной грузинской историографией. Согласно оценкам «группы Вачнадзе», дезертиры «покинули фронт под предлогом возвращения домой и по указанию большевиков двинулись на Тбилиси, а затем оккупировать Грузию и все Закавказье, но (…) маневр этот был разгадан и попытка оккупации Грузии провалилась», а одной из «ярких побед молодой грузинской армии» именуется как раз описанный выше эксцесс, названный почему-то «сражением при Шамхори». Комментировать не стану, но все же обидно за коллег, изменяющих истории в угоду пропаганде. А также за г-на Жордания со товарищи, похваленных за то, чего не было, но не удостоившихся доброго слова за вполне реальное спасение губерний от разнузданной гопоты.

Одни, совсем одни

В январе 1918 года, когда стало известно, что в Петрограде «Караул устал», и понятно, что большевики власть каким-то народным представителям не отдадут, Комиссариат принял решение созвать «малую учредилку», и 10 февраля в Тифлисе состоялось открытие Закавказского Сейма – съезда депутатов, избранных в Учредительное собрание от грузинских, армянских и «татарских» губерний. Возглавил заседание Николай Чхеидзе, один из ведущих лидеров российских меньшевиков, экс-председатель Петросовета и глава Президиума ВЦИК Советов рабочих и солдатских депутатов. Сейм выразил глубочайшую озабоченность случившимся в столице, но если вы думаете, что заявил о независимости, то напрасно. Этот вопрос на повестку дня даже не поставили. «Мы не знаем, в какую форму будут облечены наши отношения с Россией, – отмечал в докладе Ной Жордания. – Вы знаете, что судьба наша не в наших руках… Мы всегда стремились к России, но, к сожалению, эта Россия все дальше и дальше от нас отдаляется, мы не знаем, как ее догнать, как ей подать руку». Главным же итогом работы стало утверждение Сеймом себя, как правомочного, до прояснения обстановки, краевого органа законодательной власти, не отрицающего принадлежность губерний России, но не желающего иметь ничего общего с узурпаторами. Для меньшевиков такое решение было колоссальным успехом: в «птице-тройке» по имени Закавказский комиссариат, отныне максимально, учитывая ситуацию, легитимной, их главенство не оспаривал никто; дашнаки и мусаватисты, формально равноправные, по умолчанию ушли в тень, уступив грузинам все мало-мальски серьезные портфели.