«Бежали храбрые грузины»

Теперь, пожалуй, впервые за всю историю отношений отчаянно нуждаясь в союзниках, Империя готова была говорить с Грузией, неважно, что тоже не слишком сильной, на равных, возвращать земли, признавать титулы и так далее. Беда, однако, заключалась в том, что такой – до чертиков необходимый – союз автоматически означал усиление магнатского Дома Багваши, фанатиков борьбы с мусульманами и лидерами «римской» партии, оттесненной от трона другими кланами, чего эти самые «другие», естественно, пережить не могли. Не помог даже прямой арбитраж Империи. После визита царя в Царьград, где его помирили с Липаритом, главой Дома, отсидевшим три года в турецком плену и выкупленным за счет василевса, оппоненты, обезумевшие от перспективы назначения Багваши наместником южных земель, нажали на безвольного Баграта и добились ареста Багваши и высылки его из страны. В результате в 1064-м вторжение Алп-Арслана пришлось отражать самим. Собственно, даже не отражать. Царь спрятался, князья тоже, турки шли по покорной стране из конца в конец, не тратя времени на штурмы, – и с того момента ежегодно. А после генерального сражения при Манцикерте в 1071-м, когда восточные фемы Империи стали владением Дома Сельджука, Грузия получила приятного соседа уже на постоянной основе. Впрочем, Баграт IV умер в 1072 м, так что оценивать прелести новой ситуации пришлось его сыну Георгию II.

Белые флаги

Небольшое, но неизбежное отступление. Не секрет, что в добуржуазную эпоху монархия была ограничена только цареубийством. Поскольку корон и связанных с ними радостей для бригады всегда было меньше, чем желающих, суверенов травили, резали, душили, иногда втайне, иногда открыто, сбросив с трона в итоге гражданской войны, а обнулив уже после того. А вот чтобы просто уволить, совокупным решением всех сословий, без серьезного мятежа (максимум с намеком на оный) и даже не убивая, такое случалось куда реже. По крайней мере, в пределах христианской, тем паче православной Ойкумены, где царь земной был прямым отражением Царя Небесного. Хотя бывало. Разок в Восточном Риме (Никифор Вотаниат), разок в России (Василий Шуйский), трижды в Англии (Ричард II, Эдуард II, Яков II). Возможно, и еще где-то, лень искать. По-любому, если уж такое случалось, означало это только одно: помазанник Божий был если и не глуп (кто их там знает, может быть, задачки хорошо решал), то уж точно ухитрился достать всех, вплоть до ближнего круга, вопреки собственным интересам переставшего его защищать. Так вот, именно таким уникумом, судя по всему, и был наследник Баграта, единственный из царей Грузии за 2000 лет вылетевший с занимаемой должности в связи с полным служебным несоответствием. Он, в отличие от папеньки и деда, взошел на трон вполне взрослым человеком, но толку от того было чуть. Когда через несколько месяцев после коронации несколько магнатов, и картлийских, и абхазских, решили попробовать нового монарха на излом и потребовали от него льгот и земель, угрожая восстанием, Георгий, даже не думая топать ногой, удовлетворил все требования. Совершенно не подумав о том, что уступать шантажистам нельзя никогда и ни в коем случае. Получив требуемое, магнаты решили, что просили мало, и вскоре возжелали новых уступок, пойдя на которые царь стал бы попросту нищим, а следовательно, никем.

Не знаю уж, то ли сам он понял эту нехитрую мудрость, то ли кто-то из более разумных подсказал, однако на сей раз задабривать смутьянов не поспешили, и обиженные «лучшие люди» пошли на поклон к Малик-шаху, новому главе Дома Сельджука. Султан явился в Грузию, опустошил Картли и ушел. А затем на сцену вновь вышли дипломаты Империи. Сперва из Константинополя сообщили, что готовы в качестве жеста дружбы и акта доброй воли вернуть Георгию, как «царю абхазов», крепость Анакопию, которую в свое время отдал им в обмен на green-card сводный брат царя, беглый принц Деметре. Затем в Кутаиси появился некто Григол Бакуриани, известный ромейский полководец и не последний человек при дворе василевса, имевший в Абхазии массу родни, с личным письмом от Мариам, сестры Георгия II, супруги двух императоров, сперва Михаила VII Дуки, а затем Никифора III Вотаниата. Мариам уведомляла брата о том, что во исправление исторической несправедливости Империя готова вернуть ему, как «царю картвелов», город Карс с округой – самый лакомый кусочек из (если помните) «наследства Куропалатов», из-за которого безвременно скончался его дедушка и тезка. Восторга было море. А вот о том, что после манцикертского разгрома Карс уже, собственно, империи не принадлежит, то ли никто не подумал, то ли царю просто не сумели объяснить. Короче говоря, Карс был взят, маленький турецкий гарнизон частично перебит, частично изгнан, – а потом началось то, что вошло в летописи под названием «Диди Туркоба» – «Великая Туретчина». Малик-шах был не тем человеком, который умеет прощать.