«Бежали храбрые грузины»

Тем временем не идеально было и на севере. После распада Большой Орды народы Северного Кавказа понемногу усиливались. На западе возникла конфедерация мелких черкесских (адыгских) княжеств, собирательно именуемых Кабардой. Княжества были сильные, богатые, достаточно культурные (правда, в основном языческие, однако христианство там знали и уважали еще со времен Византии), так что борьбу с наследниками Орды – Крымом и ногайцами – вели довольно успешно. На востоке, в Дагестане, также выстроилась целая пирамида племенных княжеств, а наиболее сильными оказались Аварское ханство и – в первую очередь – кумыкский Шамхалат, претендовавший на роль нового гегемона. Шамхалы вели завоевательные походы под знаменем ислама, в чем немало преуспели, а во внешней политике ориентировались на Османскую Порту, во всем подражая крымским ханам, – и точно так же, как крымские ханы, обеспечивая турок важнейшим для тех стратегическим товаром, живой силой, необходимой для пополнения гаремов, экипажей галерного флота и янычарского корпуса. К концу первой трети XVI века, когда все соседи были успешно исламизированы, шамхалы понесли знамя «священной войны» в «языческую Кабарду», после чего адыги решили делать ставку на Россию, аккурат в это время, взяв Астрахань, вышедшую к предгорьям Северного Кавказа. Отношения с русскими у «черкасов», надо отметить, были традиционно очень приличными, адыгская знать издавна считалась на Москве ровней, так что, в итоге, черкесская княжна Идархэ Гуашеней стала в 1561-м царицей Марией Темрюковной. Уже в 1560-м, аккурат в период сватовства, в качестве одолжения будущим родственникам, царь направил на Тарки войско под командованием Ивана Черемисинова, который, с минимальными потерями разгромив дружины шамхала Чупана, сжег его равнинную столицу и с победой вернулся в Терский городок. Урок пошел впрок, помощь продолжалась и далее, тем паче что отрезать шамхалат от Крыма для Москвы было очень желательно. Уже в 1567-м на слиянии Терека и Сунжи встала крепость Терки, крайне неприятно удивив шамхала, – и это стало дополнительным аргументом в пользу знаменитого похода турок на Астрахань в 1569-м. Однако после фиаско 1569 года Порта предложила Москве мир, отказываясь от Астрахани и обязуясь «не велети тому шевкалу обиду черкасам чинити», но категорически требуя снести все русские крепости на Тереке и Сунже. На чем и поладили – к полному удовлетворению кабардинских Идаровичей. Шамхалу же, которому без рабов был полный зарез, пришлось отныне уделять больше внимания другим соседям, в связи с чем очень скоро Москву посетило очередное экзотическое посольство…

Христа ради…

Необходимое отступление. Возникающие иногда разговоры о том, что Грузия, дескать, никогда из себя ничего не представляла, будучи вечным халявщиком, истине ни в коей мере не соответствуют. Феодальное ничуть не меньше, чем какая-нибудь Франция, развитое и культурное православное государство, объединившее в XI веке родственные племена эгров, чанов и картвелов, она знавала блестящие времена, когда по праву считалась региональной сверхдержавой. Бывали, конечно, и – как после нашествия татар, а позже семи походов Тимура – периоды падения и разрухи, вслед за которыми начинались феодальные усобицы. В конце концов, когда выяснилось, что война всех со всеми поставила на грань гибели уже не страну, а народ, сработал инстинкт то ли этнического, то ли социального самосохранения. В 1494 году Великий Дарбази (Верховный Совет) страны официально постановил расформировать государство по границам входящих в него и никак не способных договориться племен «до тех пор, пока Господь нас, безумных, не вразумит». Единая Грузия распалась на три царства и пять княжеств, и в таком состоянии вступила в XVI век – век борьбы за господство над Кавказом двух великих империй, Порты и только что, после тысячи лет небытия, возрожденного Ирана, быстро поделивших сферы влияния.