Безумие Божье. Путешествие по миру гонений

С того самого времени, как мы ощутили, что призваны в Сомали, мы спрашивали совета у всех. У руководителей крупных организаций, оказывающих помощь. У верующих из гуманитарных агентств. У людей, знающих о молитве и путях Господних. Время от времени мы спрашивали себя: «Как показать, что любовь Божья есть на самом деле, и как разделить ее с людьми, не знающими, кто такой Иисус? Как оказать духовное влияние там, где столь враждебно настроены к христианской вере? Как явить свидетельство об Иисусе тем, кто считает справедливым поносить и преследовать Его последователей? Как люди увидят в нас христианскую любовь, если мы никогда им не говорим, чья именно любовь побуждает нас действовать? Как любовь Божья может одержать верх над людской ненавистью?»

Никто не мог нам ответить. Иные говорили, что подумают, другие – что будут молиться и дадут ответ. Было ясно: не только нас беспокоят эти проблемы, и достойных ответов нет не только у нас.

Но пока мы были в Штатах, иные наставники оказали мне огромную помощь, когда говорили: «Ник, мы редко сталкивались с такими местами, как Сомали. А то и вообще никогда. Жить ради Христа в таком мире мы никогда и не пытались. Так что ты там сам по себе. Но нам надо вместе добраться до истины».

Странно, но я не был разочарован такими признаниями. Если честно, это меня освобождало. Я чувствовал, что нам дали свободу в поисках стратегий, нужных людям веры, чтобы жить и работать в таких местах, как Сомали. Стратегии сверху нам не давали, и никто не стеснял нас в том, чтобы мы создали ее сами.

В то время мы ощущали, что вольны искать, а то и разработать наставнические материалы и руководства для тех, кто живет и работает в самых сложных уголках мира и безнадежно мечтает поделиться там любовью Божьей. С одной стороны, простых ответов не было. С другой – мы были взволнованы тем, что можем искать свои.

* * *

Прежде чем начать действовать в Африке, пользуясь новообретенной свободой, мы провели немного времени в Кентукки с семьей. После нашей с отцом последней встречи я думал, что у нас получится подольше поговорить о Сомали. Я знал: после «Падения „Черного ястреба“» и вывода большей части американских войск ему будет интересно. Я спросил отца, что он скажет друзьям теперь, когда американских военных заставили уйти из Сомали.

Он с грустью потряс головой и ответил: «А я им все уже рассказал. Сказал, если бы вояки тебя послушали, их бы никто оттуда не вышвырнул, и все бы уже, глядишь, устаканилось!»

Пришлось рассмеяться. Но я не решился проколоть пузырь отцовской гордости еще раз и не сказал ему, что иногда гадаю, кому пошли на пользу все мои сомалийские затеи.

* * *

Когда мы вернулись в Кению, я не заметил особых изменений, и ранней весной поехал в Сомали. Беднякам все так же требовалась помощь. Кланы по-прежнему не выражали желания примириться. Все было как прежде, но ООН продлила гуманитарную операцию еще на полгода. Иными словами, дел нам хватало.

Да, больше стало кораблей в гавани и машин на дорогах. Все больше товаров прибывало из-за границы. Даже открылись немногие лавки. И в то же время казалось, что все стало намного опасней: более чем вполовину сократилось военное присутствие ООН – а вместе с ним и число районов, где мы раньше могли спокойно ходить, и мест, где позволяло работать руководство. Я чувствовал, что у нас осталось несколько недель или месяцев до того, как силы ООН уйдут из страны, и ясно видел, что у операции «Возрождение надежды» особой надежды уже не было.

Разумеется, наша работа не требовала резолюции ООН. Нас в Сомали послали не земные власти. И никакая власть не могла обеспечить наше пребывание в стране.

Мы следовали велению более высокой инстанции.

Но мы ценили международную помощь, излившуюся на страну, и пользовались ей. К сожалению, та исчезла почти так же быстро, как и появилась.

Мы полагали, что у нас есть все необходимое, когда ООН чуть ли не в одночасье решила отреагировать на происходящее в Сомали. Мы думали, что можем надеяться на лучшее, когда войска Соединенных Штатов и коалиции прибыли в полной силе. А сейчас казалось, будто весь мир ретировался из этой разрушенной страны быстро и тихо, оставив ее изнуренный народ.

Даже верующие словно теряли к Сомали интерес. Очень сложно сохранять приверженность перед лицом неудач, потерь и жертв. И мы ощутили, как угасает поддержка нашей организации.

И все же Бог еще не списал Сомали со счетов.

* * *

После нашего возвращения в Африку прошло не так много времени, когда я получил приглашение, повлекшее за собой одно из самых глубоких духовных переживаний за все время моего пребывания в Сомали, да и во всей моей жизни. Мой близкий друг, связанный с другой организацией, пригласил меня совершить особую службу вместе с четырьмя сомалийцами-христианами, работавшими на различные гуманитарные структуры.