Безумие толпы. Как мир сошел с ума от толерантности и попыток угодить всем

В этой точке зрения от «The Economist» есть что-то, что широко распространено и что распространялось десятилетиями. С одной стороны, женщин освободили – во многом – от необходимости иметь детей, если они их не хотели, чтобы иметь больше возможностей для того, чтобы осуществить свои собственные цели в жизни. Но для такой переориентации цели нетрудно сделать вид, будто изначальный, основополагающий смысл жизни человека не является смыслом вовсе. Американский писатель Уэнделл Берри указал на это еще 40 лет назад, когда уже были, как он выразился, «плохие времена для материнства». Вся концепция материнства стала восприниматься в негативном ключе: «Своего рода биологическая рутина, как сказали бы некоторые, использующая женщин, в то время как они могли бы делать вещи более полезные». Но затем Берри попал в самую суть:

«Нас всех как-то в чем-то подвергают эксплуатации. И хотя мне никогда не бывать матерью, я рад быть использованным для материнства и для того, к чему оно приводит, как и – большую часть времени – я с радостью принадлежу своей жене, своим детям, своему рогатому скоту, своим овцам и лошадям. Есть ли лучший способ быть использованным?»

Разве это не более приятный способ думать о материнстве и о жизни? В духе любви и прощения, а не бесконечного списка обид и жадности?

Что происходит на самом деле

И все же, если бы отсутствия серьезного обсуждения и изначальных противоречий было бы достаточно для того, чтобы остановить рост новой религии социальной справедливости, она вряд ли бы началась. Люди, которые ждут, что это движение заглохнет из-за внутренних противоречий, будут ждать еще долго. Во-первых, потому что они игнорируют марксистскую подоплеку во многом из всего этого, а также изначальную готовность двигаться навстречу противоречиям – вместо того, чтобы заметить все эти кошмарные несостыковки и задаться вопросом о том, не расскажут ли они чего-нибудь об этом выборе жизненного пути.

Но другой причиной того, почему противоречий недостаточно, заключается в том, что ничто из движения интерсекциональности и социальной справедливости не говорит о том, что оно и впрямь заинтересовано в решении каких-либо проблем, которые его интересуют. Первое доказательство этому можно найти в неполном, необъективном, нерепрезентативном и нечестном описании нашего общества. Немногие люди считают, что страна не может быть улучшена, но представлять ее как пронизанную фобиями, ненавистью и угнетением – это в лучшем случае частичная, а в худшем – откровенно враждебная призма, через которую можно смотреть на общество. Это анализ, приводимый не критиком, стремящимся улучшить ситуацию, а человеком, стремящимся к уничтожению своего врага. Признаки этого стремления можно обнаружить повсеместно.

Рассмотрим пример трансгендерности. Была причина для того, чтобы задержаться на сложной и редко обсуждаемой теме людей, которые родились интерсексуалами. Это было сделано не из чрезмерного интереса, но для того, чтобы кое-что доказать. Как заметил Эрик Вайнштейн, каждый, кто искренне заинтересован в обсуждении стигматизации и несчастья людей, которые находятся «не в тех» телах, должны сперва принять во внимание проблему интерсексуальности. Они бы увидели, что это является наиболее «врожденной» проблемой – проблемой, которая, как ни прискорбно, является мало представленной. Это увеличило бы знание о ситуации, в которой находятся такие люди, уделило бы им достаточно внимания, а также объяснило бы, как справляться с этой проблемой, пациенты с которой и правда нуждаются в медицинской и психологической поддержке. Активисты за социальную справедливость могли бы заняться этим.

Но они не сделали этого. Вместо этого они решили энергично надавить на аспект трансгендерности: выбрали самую сложную часть этого вопроса («Я – тот, кем я себя называю, и вы не можете доказать обратное») и заговорить о ней: «Жизни трансгендеров важны», «Некоторые люди – трансгендеров. Смиритесь с этим». Везде – с утомительной предсказуемостью – люди, которые всегда жалуются на каждый аспект патриархального, гегемонного, цис-супремасистского, гомофобного, полного институционального расизма, сексистского государства, решили поднять проблему трансгендерности. Она особо подчеркивали, что если мужчина сказал, что является женщиной и ничего с этим не сделал, то да, он и является женщиной, и утверждать обратное – трансфобно. Картина ясна. Почему во время своих первых недель в Конгрессе Александрия Окасио-Кортез начала сбор денег для британской организации по защите прав трансгендеров «Mermaids», которая выступает за доступ к гормональной терапии для детей? Почему эти люди готовы защищать, организовываться и отстаивать самую сложную часть этой проблемы?