Безумная медицина. Странные заболевания и не менее странные методы лечения в истории медицины

Случаи восстановления после серьезных мозговых травм обладали высокой эмпирической ценностью и вызывали большой интерес. Сопоставляя место повреждения и наступившее нарушение какой-либо умственной или физической функции, врачи надеялись больше узнать о работе мозга. Летом 1852 года в New Jersey Medical Reporter была напечатана одна поразительная история, которую автор описал следующим образом: «Случай выздоровления после того, как кусок мозга был отрублен, возвращен на место и сращен».

 Случаи восстановления после серьезных мозговых травм обладали высокой ценностью. Сопоставляя место повреждения и наступившее нарушение какой-либо умственной или физической функции, врачи надеялись больше узнать о работе мозга.

Тяжелое и обширное повреждение мозга, за которым последовало выздоровление. Написано доктором У. Мортимером Брауном.

«Рана была нанесена острым топором, которым крепкий и разъяренный мужчина ударил с такой силой, что кусок черепа вместе с оставшейся внутри него частью мозга повис над плечом, держась лишь на полоске кожи».

Доктор Мортимер Браун не уточняет, какие именно события привели к такому повороту, однако фраза «крепкий и разъяренный мужчина» навевает мысли о бурных страстях и театральной драматичности. Разозленный лесоруб отрубил большой кусок с задней стороны черепа своей жертвы, оставшийся висеть только на мягких тканях. Пострадавшей частью мозга, вероятно, была задняя теменная кора, которая в основном отвечает за движение и ориентацию в пространстве.

 Врач середины XIX века никогда не упускал возможности достать свои слабительные средства, даже если болезнь не имела никакого отношения к кишечнику.

«Получив ранение, пострадавший смог пройти несколько метров с посторонней помощью и говорил вполне связно. Я перевязал затылочную артерию, которая была разрублена, удалил маленькие кусочки кости, сбрил волосы вокруг раны и тщательно ее промыл, а затем вернул кусок мозга и черепа на положенное место, закрыл их кожей, наложил швы, наклеил пластырь и забинтовал голову».

Кажется, врач особенно не напрягался, но в то время пациенту больше ничем не могли помочь. Учитывая природу раны, пострадавшему грозила большая опасность инфекции.

«Пациент держал голову приподнятой и прикладывал к ней холод. Он соблюдал легкую диету, а также пил раствор сульфата магния и винносурьмянонатриевой соли, чтобы улучшить работу кишечника, замедлить кровообращение и снизить аппетит».

Врач середины XIX века никогда не упускал возможности достать свои слабительные средства, даже если болезнь не имела никакого отношения к кишечнику. Но, возможно, они вовсе не пошли во вред, учитывая то, как быстро пациент выздоровел.

«Умственные способности не пострадали, разве что на короткое время на второй день. Рана быстро заживала и уже через неделю полностью затянулась. Никаких неприятных последствий не было, и на следующем осмотре стало видно, что отрубленный кусок крепко прирос к остальному черепу: при сильном давлении он не двигался с места. Во время верховой езды пациент не испытывал ни малейшего дискомфорта».

Мне очень нравится последнее наблюдение: видимо, пациент переживал, что во время активных развлечений кусок черепа будет дребезжать.