Биармия: северная колыбель Руси

Как же дает объяснение названию Биармии и где располагал ее сам В. Н. Татищев? Во-первых, подобно Страленбергу, он отождествил ее название с Пермью и дал свое объяснение происхождения имени этой северной страны: «Бярмия, у оных писателей довольно часто упоминаемая область великая. Имя сие, думаю, сарматское, а поскольку тутошние сарматы вместо Б употребляли П, то имеет быть Пярмия. В оном языке точного значения названия не нахожу, а подобные ему Периама, – вольная земля или республика, Убеурма, или Пеурма – Оленья земля… по множеству тогда оленей, которых и ныне еще немало, Оленья земля могла быть именована».

Границы Биармии Татищев расширил от Финляндии до Уральских гор, включив в нее Карелию, Лапландию, Русь, Поморье с Пермью. Эту территорию, названную позднее новгородцами Поморьем, великий историк впервые отождествил со скандинавской Биармией. Одновременно Татищеву можно отдать пальму первенства в ошибочном выводе о происхождении ее названия от летописной Перми. Вероятно, он был введен в заблуждение, как и Страленберг, их звуковым сходством.

* * *

Поэтому не стоит удивляться, что не смог избежать отождествления Биармии и Перми и наш знаменитый земляк Михаил Васильевич Ломоносов (1711–1765) – поэт, художник, ученый-естествоиспытатель мирового значения, поборник отечественного просвещения, развития русской науки, экономики, прекрасно владеющий более чем 30 иностранными языками и ко всему прочему – еще замечательный историк. В своей знаменитой «Древней Российской истории» М. В. Ломоносов, ссылаясь на «северных авторов» (Снорри Стурлусона, а также Саксона Грамматика), пишет о Биармии буквально следующее: «Пермия, кою они Биармией называют, далече простиралась от Белого моря вверх, около Двины-реки, и был народ чудской сильный, купечествовал дорогими звериными кожами с датчанами и с другими нордмандцами. В Северную Двину с моря входили морскими судами до некоторого купеческого города, где летом бывало многолюдное и славное торговище: без сомнения, где стоит город Холмогоры, ибо город Архангельской едва за двести лет принял свое начало (в 1584 году. – Авт.). Народ почитал идола Иомалу, что на ливонсокм, финском и на других чудских диалектах бога значит».

Кстати, эти «северные авторы», при всем нашем уважении к великому земляку, никогда Биармию не называли Пермью, – они вообще не знали такого топонима и этнонима. Но что самое интересное в данном фрагменте, М. В. Ломоносов отождествляет Биармию с Пермью, вероятно, позаимствовав такие сведения у Страленберга, но локализует ее, однако, на Северной Двине, взяв это из исландских саг Снорри Стурлусона, а столицей Биармии объявляет Холмогоры, вероятно, благодаря сведениям своего постоянного научного оппонента – академика Герарда-Фридриха Миллера (1705–1783). Только аргументация у Ломоносова иная – потому Холмогоры были главным торговым местом Биармии, что в те времена еще не существовало города Архангельского.

Стоит еще подчеркнуть, называя столицей Биармии Холмогоры, М. В. Ломоносов выступает против отождествления их с Холмгардом скандинавских саг. В своих замечаниях к диссертации Г.-Ф. Миллера русский ученый пишет, что ни в коем случае нельзя производить имя города Холмогоры от Холмгардии: «Имя Холмогоры соответствует весьма положению места, для того, что на островах около его лежат холмы, а на матерой земли горы, покоторым и деревни близ оного называются, например, Матигоры, Верхние и Нижние, Каскова гора, Загорье и прочее».