Бигуди для извилин. Возьми от мозга все!

— Вот, играй, — сказал Малыш. — Из этого набора можно сделать и автомобиль, и подъёмный кран, и всё, что хочешь.

А. Линдгрен. «Малыш и Карлсон, который живёт на крыше»

Давайте ещё раз — ненадолго! — вернёмся к определению интеллекта.

Ещё совсем недавно интеллектуалом у нас считали любого владеющего иностранным языком. Это и понятно: преподавали языки в наших школах настолько, мягко говоря, неважно, что свободно говорящий, например, на английском заслуживал уважения — хотя бы за то, что не поддался разрушительному обучению.

Чаще всего основным признаком интеллекта, не мудрствуя лукаво, называют эрудицию. Об этом мы уже говорили. Эрудиция — дело, конечно, полезное. Проблемы наши повторяются часто, и для их решения зачастую хватает стандартных приёмов или принципов. Но ведь многознание не научает разуму. Зная — точнее, «помня» — даже тысячи решений стандартных проблем, можно не найти выхода из положения, отличного от стандартов лишь в мельчайших деталях.

По мнению известного футуролога Рэя Курцвейла, скоро будет создан искусственный неокортекс, расширяющий возможности нашего интеллекта за счет того, что мозги людей и компьютеров свяжет нейронет — сеть, которая станет следующим шагом в развитии нейроинтерфейсов, уже сейчас позволяющих управлять внешними объектами с помощью мысли. И это будет время симбиоза биологической и искусственной жизни, означающее, что история людей, как биологического вида закончена. Начнется история постчеловечества — вида, который будет создавать сам себя (Андрей Константинов, «Мозг из машины» // «Русский репортер», 20 марта 2013, № 11).

С моей точки зрения, интеллект — прежде всего изобретательность, умение находить нестандартные ходы. Классический пример — лечение инфаркта шунтированием: операцией по созданию обходных кровотоков взамен закупоренных.

Об оценке интеллекта, хоть и в узкоспециализированном его варианте, рассказывается в одном анекдоте. Некий инженер умер и попал в ад за всякие земные прегрешения. В скором времени его перестал устраивать уровень комфорта и он принялся за усовершенствования своего нового места пребывания. Установил там кондиционеры, освежители воздуха, эскалаторы с круга на круг, ввел барботаж и кипящий слой для грешников и т. п.

Звонит Бог Сатане: «Ну, как там у вас дела?»

Сатана ему в ответ: «Дела идут как никогда! У нас теперь есть кондиционер, освежители воздуха, эскалаторы и «черт знает что» ещё это инженер установит в самое ближайшее время!»

Господь (возмущенно и удивленно): «ЧТО?» У вас есть ИНЖЕНЕР!?! Слушай, тут какая-то ошибка. Инженеры не должны попадать в ад! Сейчас же пришли мне его наверх!»

Сатана: «Да ни за что! Он теперь у меня в команде!»

«Немедленно пришли его ко мне наверх, или я буду с тобой судиться!» — негодует Бог.

Сатана: «Ага, и где ты у себя найдешь адвоката?!».

Изобретения эпох

Изобретательность — качество мышления, которое трудно переоценить. И нужно обладать гибким, творческим, изобретательным умом не только для того, чтобы создать проекты подводной лодки и вертолета в XV веке, как Леонардо, или придумать способ записи человеческого голоса, как Эдисон.

А вот Эдисон изобретал лишь то, для чего назрело время. Например, Шарль Кро впервые продемонстрировал механический способ звукозаписи за полгода до Эдисона — но знаменитый в ту пору поэт просто не удосужился обратиться к столь низменной материи, как патентование. Впрочем, самоограничение Эдисона проистекает из печального опыта. Его первую разработку — прибор для голосования — конгресс США отверг: ручное голосование оставляло весьма выгодный простор для закулисных манипуляций. С тех пор великий изобретатель занимался только заведомо востребованными идеями. Потому, собственно, и стал великим: на средства от удачно реализованных разработок он создал в Менло-парке один из первых в истории прикладных исследовательских центров, где любой его замысел подхватывали десятки сотрудников.

Изобретательность и глубокая интеллектуальная проработка особенно важны в той сфере, где от каждого решения зависят жизни не единиц, а тысяч — да-да, именно в политике! Вот тут, проигрывая в уме, можно проиграть во всём.

Те, кто обладает хотя бы эрудицией, в ситуациях, давно и многократно пройденных, не станут заново изобретать велосипеды. Если есть информация о проблеме и выучены (или могут быть где-то прочитаны) стандартные приёмы и способы (см. выше) действий в «пространстве проблемы», то есть надежда на решение задачи с «наименьшими потерями». Если есть «мудрый визирь» и понимание собственной неизбежной интеллектуальной ограниченности, тоже есть шанс избежать полной неудачи.