Бигуди для извилин. Возьми от мозга все!

Кроме того, шахматы (и шашки) отличает ярко выраженная детерминированность. И можно внести в игру вероятностный фактор посредством игральной кости, на стороны которой нанесены попарно символы каждого из трёх ортогональных измерений игрового пространства: вверх — вниз (вертикальное), вправо — влево (горизонтальное), вперёд — назад (ортогональное) (или символы шахматных фигур — в случае столбовых шахмат). Перемещение осуществляется в соответствии с тем, какой стороной повернётся игральная кость. Ещё одна модификация данного кубика может быть использована в настольных играх, непосредственно связанных с перемещением какого-либо знака по игровому пространству и использующих в качестве игрового элемента различия во времени жизни. Так предлагается игральная кость, на стороны которой нанесены попарно символы каждого из трёх измерений (периодов) времени: прошлое — вчера, настоящее — сегодня, будущее — завтра. Попарность достигается тем, что вводится различие времени по дополнительному фактору — полу. Например: на сторонах игрального кубика попарно изображены — Мальчик — девочка, мужчина — женщина, старик — старуха…

«Проблема принятия решений в стрессовых ситуациях издавна привлекала людей, вынужденных по роду своих занятий часто действовать в состоянии неопределённости, когда выбор одной из нескольких приемлемых альтернатив (такой несложный во время теоретических дискуссий!), оказывается, заставляет проявлять силу характера — ведь выбор делается по мотивам, которые самому до конца осознать трудно. Для тех, кто в своей повседневной работе сталкивается с необходимостью мыслить быстро, решительно, порой на грани риска, не всегда имея возможность на ходу исправить все минусы принятого решения (а действовать надо было непременно!), для этих людей шахматы представляют отличную игровую модель для развития способности ориентироваться в потоке самой разнообразной информации.

К сожалению, традиция рассматривать шахматы только как игру видимыми пешками и фигурами всё ещё сильна в сознании не только любителей, но и шахматных теоретиков, которые совершенно игнорируют их философское содержание» — отмечал выдающийся советский гроссмейстер Давид Бронштейн в «Самоучителе шахматной игры».

Что тут скажешь? Приходит на память знаменитый фильм-притча Ингмара Бергмана «Седьмая печать», где рыцарь Антониус Блок играет партию в шахматы со Смертью на протяжении всего повествования. «Играет» в буквальном и переносном смыслах. Вспоминается и рассказ из серии «Хроники Амбера» — «Синий конь и танцующие горы» — Роджера Желязны, где представитель Порядка и представитель Хаоса ведут между собой игру, напоминающую трёхмерные шахматы. При этом фигуры олицетворяют ключевые фигуры в судьбе Вселенной, а ходы — процессы, происходящие с ними или при их участии.

Зоолог Томас Генри Хаксли (1825–1895) — один из ярких сторонников теории эволюции Дарвина и увлечённый шахматист — писал: «Шахматная доска — это мир, фигуры — явления Вселенной, а правила игры — то, что мы с вами называем законами природы!»

Такое мнение, однако, оспорил Норберт Винер, но именно шахматы и навели его на нижеследующие размышления ещё в 1950-е годы (Wiener N. The Human Use of Human Beings. Cybernetics and Society. London: Eyre and Spotswood, 1954). Этот математический гений сформулировал, на наш взгляд, одну из основных причин разрыва между учёным, изобретателем и прочим обществом. И в ней раскрыта загадка, почему большинство из наших коллег в области науки и на поприще изобретательства — «не от мира сего»:

«Что касается природы дьявола, то известен афоризм Эйнштейна, представляющий собой больше, чем афоризм и действительно являющийся положением, выражающим основы научного метода: «Бог коварен, но он не злонамерен». Здесь слово «бог» употреблено для обозначения тех сил природы, которым присущи свойства, приписываемые нами его очень смиренному слуге — дьяволу, и Эйнштейн имеет в виду, что эти силы не обманывают. По-видимому, этот дьявол по своему характеру близок Мефистофелю. Когда Фауст спросил Мефистофеля, что он такое, Мефистофель ответил: «Часть силы той, что без числа творит добро, всему желая зла». Иначе говоря, дьявол не безграничен в своей способности обманывать, и учёный, который в исследуемой им Вселенной ищет стремящуюся запутать нас позитивную силу, напрасно теряет время. Природа оказывает сопротивление стремлению раскрыть её тайны, но она не проявляет изобретательности в нахождении новых и не подлежащих расшифровке методов, с тем чтобы затруднить нашу связь с внешним миром.