Бигуди для извилин. Возьми от мозга все!

Итак, «представим себе студента-медика, посещающего курс рентгеновской диагностики легочных заболеваний. В затемнённой комнате он изучает неясные следы на флуоресцентном экране, расположенном перед грудной клеткой пациента, он слушает профессиональный язык комментария врача-эксперта, объясняющего своим коллегам значение этих теней. На первых порах студент в полном замешательстве. На рентгеновском снимке он видит только тени сердца и рёбер с паутинообразными пятнами между ними. Слова эксперта кажутся плодом его фантазии; студент не видит того, о чём он говорит. В течение нескольких недель он ходит на лекции, внимательно рассматривая каждый новый снимок различных заболеваний, и в какой-то момент к нему приходит понимание; постепенно он забывает о рёбрах и начинает видеть лёгкие. В конечном итоге, при достаточном упорстве перед ним открывается широкая панорама мельчайших деталей: физиологические различия, патологические изменения, рубцы, хроническая инфекция и признаки обострения. Так он открывает новый мир. По-прежнему он видит лишь небольшую часть целого, но снимки и комментарии к ним начинают обретать значение. Он близок к пониманию предмета; это подобно щелчку выключателя. Изучение языка лёгочной рентгеноскопии ведёт к пониманию рентгеновских снимков. Проблема имеет две стороны — непонятный предмет и непонятный текст, его комментирующий. Мы направляем наши усилия на соединение двух половин проблемы; в поисках концепции, заключающей в себе понимание неразрывности слова и предмета, решение приходит внезапно».

Существенная часть концепции Полани — разделение человеческих знаний и механизмов мышления на артикулированные и неартикулированные. Скажем, мысль «Я должен пойти в магазин и купить там хлеба» — артикулированная: вполне выражаемая словами, не содержащая невыразимого остатка. Но есть множество вещей, которые человек знает и умеет, но не может вполне передать словами.

Например, опубликовано несметное множество рецептов узбекского плова. Но ещё никто не приготовил хороший плов только по рецепту. Но если раз десять побудешь подмастерьем у настоящего мастера плова — вдруг начнёшь чувствовать, что, сколько и в какой момент класть, как добавлять воду и регулировать огонь… Значит, в этом искусстве есть, помимо артикулированного рецепта, какой-то остаток, невыразимый словами.

Неартикулируемое знание ценнее артикулируемого. Что можно выразить словами — Можно и формализовать, и в конечном счёте переложить на плечи компьютера. Неартикулируемое — именно то, что человек должен (может) делать сам.

Конечно, формализованная часть любого искусства тоже очень важна. В ней можно применять готовые приёмы, не решая заново, «с нуля». Значит, больше сил остаётся на творческую часть задачи. Правда, неформальным творчеством занимается в основном подсознание — но ведь сознание снабжает его материалом для работы и ставит цель. Поэтому так ценится любой способ формализации — перевода какой-то части знания на артикулированный уровень.

Для эффективной работы нужно сочетать продвижение на обоих полях — и вовремя переходить на то, где очередной этап проходит быстрее. Например, перевод арифметической задачи в алгебраическую форму, позволяющий отвлечься от её содержания и найти формальное решение, как правило, упрощает работу. Например, знаменитое решение Полем Дираком придуманной им задачи о рыбах:

«Три рыбака легли спать, не поделив улова. Проснувшийся ночью первый рыбак решил уйти, взяв свою долю. Но число рыб не делилось на три. Тогда он выбросил одну рыбу, а из числа оставшихся забрал треть. Второй и третий рыбаки поступили аналогично (выбросили по одной рыбе и взяли треть из оставшихся). Спрашивается, какое наименьшее количество рыб может удовлетворить условию задачи»?

Ответ Дирака хорошо известен: минус две рыбы. Думаю, каждый сможет воспроизвести рассуждения Дирака. Впрочем, в решении великому физику, видимо, помогла его особая привязанность к античастицам.

Но каждый из нас не раз сталкивался с задачами, где именно содержательный анализ — кратчайший путь к успеху. В этой книге приведено несколько таких задач — и любой сборник головоломок изобилует ими.

Прекрасно сочетал формальную и содержательную работу гениальный физик Вильгельм Конрад Рентген. Причём не только в науке, но и в живом общении. Рассказывают: однажды он получил почтой просьбу: прислать несколько рентгеновских лучей с инструкцией по использованию. У автора письма не было времени приехать самому, хотя он и мечтал избавиться от застарелой револьверной пули, сидевшей в грудной клетке. Рёнтген, не лишенный юмора, написал в ответ: «Увы, к сожалению, в настоящий момент у меня нет в наличии Х-лучей, к тому же их пересылка — дело очень трудное. Давайте поступим проще: пришлите мне вашу грудную клетку».