Бигуди для извилин. Возьми от мозга все!

Человек креативен, если доказывает новую теорему, изобретает новый кулинарный рецепт или ракетный двигатель, проходит по давно изъезженным местам ранее неизвестным путём и при этом обнаруживает то, что никогда и никем не замечалось. Даже если Вы самостоятельно изобретёте что-то, что когда-то уже было известно, но о чём Вы не знали, вспомните, что «всё новое — это хорошо забытое старое[49]» и утешьтесь: всё равно Вы убедились, что способны извлекать новое и упорядоченное из хаоса, способны изменить свои представления о вещах, явлениях или способах объяснения этих явлений. Даже если Вы всего лишь объясните незнакомой девушке, почему очень лёгкое тело трудно бросить на большое расстояние. Предварительно непременно процитируйте Михаила Жванецкого: «Вы пробовали когда-нибудь зашвырнуть комара далеко-далеко?». Проявить эрудицию — не только полезно, но и приятно. Только не забудьте всё же объяснить всерьёз (можно и попозже…), почему трудно далеко забросить, например, комара!¹¹

В мифах народов мира — стран от Запада до Востока и обратно — Мы обнаружим множество персонажей, объединённых архетипом «трикстер». Эти персонажи — катализаторы действия и мысли, креативные личности, живущие парадоксом, то есть радостью мысли. Среди них и суфий Насреддин, и Иван-дурак, и злой шутник Гермес, и проказник Локи. Умелая шутка в исполнении трикстера, как мне представляется, есть способ подачи мысли в парадоксальной форме, выворачивание наизнанку самого образа мысли. Трикстер вводит даже самого неподатливого ученика в состояние восприятия им учителя. Правда, дорогой ценой — умаляя у пока ещё малограмотного или зашоренного человека (в том числе порою у себя самого) чувство значимости и гордости собой. Вот пример — от хорошо знакомого всем нам ходжи Насреддина:

Некий дервиш-мелами по имени Шейяд-Хамза — человек просвещённый, совершенный, идущий по верному пути, живущий праведно — сказал ходже: «Ходжа, неужто-таки твоё занятие на этом свете одно шутовство? Если ты на что-нибудь способен, так покажи своё искусство, и если есть в тебе какая учёность, прояви её нам на пользу». Ходжа спросил у него: «А у тебя какое есть совершенство и какая в тебе добродетель, и людям какая от неё польза?» — «У меня много талантов, — отвечал Шейяд, — и нет счёту моим совершенствам. Каждую ночь покидаю я этот бренный мир («мир элементов») и взлетаю до пределов первого неба; витаю я в небесных обителях и созерцаю чудеса царства небесного». — «Хамза, — заметил ходжа, — а что, в это время не обвевает ли твоё лицо нечто вроде опахала?» Хамза, радостный, подумал: «Ну, напустил я на него туману», — и сказал: «Да, ходжа». — «А ведь это — хвост моего длинноухого осла», — сказал ходжа.

Не удивительно, что маску трикстера время от времени примеряет на себя и по сей день иной учёный, если все иные способы донести своё мнение до общества пробуксовывают.

Есть немало исторических анекдотов, достойных трикстера. Будучи умело вставлены в речь, они, как отмечает Д.А. Гаврилов в двух своих монографиях на тему лицедея, шута и перевёртыша, то есть трикстера, в фольклоре народов мира, «поворачивают сказанное к слушателю совсем с неожиданной стороны, подцепляя его внимание на крючок любопытства и умаляя его самооценку, чтобы подготовить к Новому».

Некая почтенная дама обратилась с каверзным вопросом к польскому писателю и блистательному афористу Станиславу Ежи Лецу: «Это очень трудно — выдумывать всё из головы?» — «Что Вы, — ответил он незамедлительно. — Из ноги было бы гораздо труднее

К писателю В.В. Вересаеву — Медику по образованию — обратился его коллега по перу за медицинским советом. Вересаев, осмотрев пациента, молвил: «Знаете, я ведь царь-врач». «Что это значит?» — удивился больной. «Это весьма просто, — ответил Вересаев. — Царь-пушка не стреляет, царь-колокол не звонит, а царь-врач не лечит».

«Есть вещи настолько серьёзные, что о них можно говорить лишь шутя», — любил повторять Нильс Бор. Он со своими молодыми (в основном студенческого возраста) учениками за считанные годы создал квантовую механику, противоречившую всем привычным тогда физическим канонам. Вряд ли это удалось бы без созданной им в коллективе атмосферы иронического отношения к вечным истинам.

Известный германский физик, открыватель 3-го начала термодинамики, Вальтер Нернст в свободное время разводил карпов. Кто-то из его знакомых заметил: «Странный выбор. Кур разводить и то интересней». На это Нернст убеждённо возразил: «Я развожу таких животных, которые находятся в термодинамическом равновесии с окружающей средой. Разводить теплокровных — значит, на свои деньги обогревать мировое пространство».

Об известном физике Филиппе Франке рассказывают такую историю. Однажды на первой лекции по истории науки он обратился к слушателям со словами: «Первый вопрос, который мы рассмотрим, касается пространства и времени. В какой аудитории мы будем заниматься и по каким дням?» Согласитесь, после такого предисловия всё, что будет сказано о пространстве и времени в самом лекционном курсе, запомнится надолго.