Билет на ладью Харона

Ворота, представлявшие собой сварные из десятимиллиметрового уголка рамы, заплетенные той же проволокой, были полураспахнуты. На окружающих территорию пулеметных вышках отчетливо виднелись круглые дырчатые стволы, но нигде ни одного человека. В деревянной будке КПП тоже пусто, но на столике рядом с коробкой полевого телефона лежал раскрытый линованный журнал, пачка сигарет, коробка спичек и странного вида огнестрельное оружие, но, безусловно, автомат. Пусть и необычной конструкции.

Пустота, глухая, давящая тишина, которую странным образом не нарушали журчание и плеск воды, льющейся из водоразборной колонки на полпути между воротами и ближайшим домиком. Кто-то забыл или не успел до конца закрутить вентиль, и тонкая струйка текла и текла в бетонный желоб.

Чисто машинально Тарханов прежде всего схватился за чужое оружие. А Вадим вытащил из пачки с теми же еврейскими буквами сигарету.

Что же, вполне нормальные. Табак хороший, и пачка почти полная.

Сергей же бубнил о своем, раскидывая по столу детали неизвестного стреляющего устройства.

— Так, эта хрень понятна, тут тоже ничего особенного, а вот это остроумно… В принципе не стоило огород городить, — подвел он итог обследования конструкции. — Но вообще у них, видать, другая технологическая культура…

— У кого — у них? — отреагировал на ключевое слово Ляхов.

— У здешних. Мне эта машинка много чего рассказала…

Иногда Вадим воспринимал Тарханова просто как хорошо образованного и воспитанного офицера, в общем соответствующего чуть вышесреднему уровню, а моментами поражался неожиданности и тонкости его умозаключений и формулировок.

И тогда ему казалось, что он сам не совсем дорос, чтобы воспринимать Сергея в полноте его личности. Так ведь в его горно-егерском давали два гражданских высших образования, кроме военного, и за обычные пять лет. При довольно крутой муштре и всем прочем. Естественно предположить, что «средние умы» там просто не выживали, точнее, не удерживались.

— Например?

— Например, то, что придумал это человек, живший в период, аналогичный нашим сороковым годам прошлого века. Патрон здесь от «парабеллума», принцип автоматики почти как у нашего «ППС», тогда на такие конструкции мода была. А дальше начинаются отличия, до которых у нас никто не додумался.

Затвор наезжает на казенник, магазин вставлен в рукоятку управления. Длина ствола та же, а автомат почти вдвое короче. Правда, в весе он не выиграл. Но все равно интересно.

Тарханов шагнул на порог и дал короткую очередь в сторону забора. В бетонный столб попал. Брызнули серые осколки.

— Баллистика тоже похожая. Можно было огород и не городить. Но нам сгодится, — перебросил ремень через плечо. С вешалки снял брезентовый ремень с подсумком еще на три обоймы. — Теперь пойдем на здешнюю технику посмотрим.

Автобронетехника Тарханова тоже не удивила. Чужая по замыслу и исполнению, близкая по принципам.

Например, танк. С толстенной длинной пушкой калибра больше чем 120 миллиметров, с очень широкими гусеницами, а главное — с двигателем впереди боевого отделения.

— Не так и глупо, — комментировал Сергей, имевший, как знал Ляхов, специальность инженера по эксплуатации.

— Экипажу лишняя защита. Лучше движок потерять, чем водителя со стрелком. И вот эти ворота к месту, — указал он на двустворчатую дверь в кормовом скосе танка. — Снаряды грузить удобно, убегать, если что. А дизель вполне обычный. Совсем ничего оригинального. Ну, благословясь…

Где-то в непонятных для Вадима местах танка он повозился минут десять, и тот вдруг взревел, выбросив из толстой выхлопной трубы клуб черного дыма. Кашлянул пару раз басовито и заработал ровно.

— А ты говорил! — прокричал Сергей, высовываясь из подбашенного люка, хотя ничего такого Ляхов сроду не говорил. — В общем, я поехал, а ты тут все, что можно, подготовь.

Танк зарычал совсем уже невыносимо громко и попер напрямик, ломая заграждение, по азимуту в сторону Бельфора, где, колеблясь между надеждой и отчаянием, ждали их остальные «колонисты».

Не в силах сдержать любопытство — все ж таки не куда-нибудь, а в самый настоящий параллельный мир их занесло, — Вадим пошел по территории заставы.

Люди здесь в принципе жили почти так же, как и они сами.

Солдатские помещения — обычные казарменные, на десять-пятнадцать человек.

Двухместные каморки, очевидно, унтер-офицерские.

Железные койки, столы и стулья из металла и зеленоватой пластмассы. Книги и журналы на столах и тумбочках. Фотографии в журналах, пусть и с нечитаемыми подписями, — бесценные свидетельства чужой жизни. В данном случае — разведывательная информация. А анализировать таковую его в Академии учили.

Но этим он займется позже, а пока, на беглый взгляд, здешнее общество отличают весьма низкие моральные устои. Девяносто процентов иллюстраций — откровенная и грубая порнография. Нет, оно понятно, в изданиях для солдат красивые, в меру обнаженные, даже фривольные девицы — это нормально. Но здесь-то они не только абсолютно голые (а если кое-где кое-чем прикрыты, то выглядит это еще более вызывающе). Что же касается поз…