Билет на ладью Харона

— Обследовать местность вокруг базы на предмет поиска следов пропавших… В случае обнаружения людей немедленно переправить обратно известным способом.

«Дурацкое, между нами говоря, задание, — подумал Максим. — Что же еще мы с ними должны делать?»

— А вот касающееся лично вас.

«Поручику Щитникову в сопровождении трех человек по его выбору совершить марш-бросок до точки 43–13 на имеющейся у него карте. С собой взять маяк от генератора. На марше соблюдать те же правила. По прибытии на место вскрыть пакет № 2. Фрязинов и один офицер остаются на месте в распоряжении подполковника Бубнова».

Максим протянул Владимиру находившийся в конверте еще один, поменьше.

— Ну-ка, где этот квадрат?

Поручик выразил некоторое сомнение. Карта, выданная ему, является секретной, и о степени допуска господина подполковника ему неизвестно.

— Забыли, что я являюсь здесь и сейчас вашим непосредственным начальником? Пакет, адресованный лично вам, меня не интересует, а карту извольте…

Означенный квадрат находился на расстоянии более ста километров к юго-западу от их нынешнего местонахождения.

— Если исключительно бегом, за сутки можно добраться. Без напряга — за двое. Темп движения не указан, — в раздумье сказал Щитников. — Про использование попутного транспорта тоже ничего…

— Очевидно, на ваше усмотрение. Но простите! — спохватился Максим. — В приказе говорится: «Никаких предметов не изымать и не перемещать». Значит, так и поступим. Сначала разбиваем лагерь, вы полным составом проводите поиск полковника Половцева и его людей или следов их пребывания. В радиусе… Ну, я думаю, километра хватит. Не найдете здесь — дальше тем более бессмысленно. После чего выходите на маршрут. А мы втроем останемся ждать вас или нового приказа.

…На удобно расположенной полянке, окруженной великолепными соснами, между которыми вклинивались рощицы молодых берез, с севера граничащей с глубоким оврагом, по дну которого с тихим плеском текла мелкая и прозрачная речка, поставили четырехместную палатку. Рядом с ней под тентом — генератор со вторым маяком.

Саперными лопатками срубили дерн и выкопали неглубокую яму для костра.

Исходя из запаса продовольствия, здесь можно было спокойно просидеть неделю.

— Позиция хорошая, — обойдя окрестности, сообщил Щитников. — Еще тент поверху натянуть можно. От дождя и прочего. Пересидите спокойно. — На смуглом лице поручика Бубнов уловил нечто вроде иронии.

Мол, нам-то бежать с полной выкладкой неизвестно куда, а вы устроились.

— Это уж не ваш вопрос, юноша, спокойно мы пересидим или как, — хотел ответить Максим, но воздержался. Много чести.

Предпочел не услышать дерзости и обратился к оператору:

— Ты, Василий, главное, наблюдай за аккумуляторами. Один комплект рабочий, держит накал, второй поставь на подхват, чтобы в секунду мог зажимы перебросить. Электреты, в случае чего, минут пять питание подержат?

— Зависимо от нагрузки. Могут и полчаса держать…

— Значит, больше чем на десять минут от генератора не отходишь. Или меня на подмену зови. Установок приборов без крайней необходимости не трогать.

— Да все понятно, господин подполковник. Вы б мне еще сказали, что на подводной лодке люк без команды открывать нельзя…

— Пришлось бы, и сказал. Но, желательно, ощущай себя так же. Со мной остается — кто?

Это уже вопрос к Щитникову.

— Кто? — поручик начал соображать. С одной стороны, с собой в дальнюю дорогу следует взять самых лучших и надежных. Но ведь и здесь кого ни попадя не оставишь! Обычная проблема для хорошего командира.

Пусть так.

— Колосов, остаешься здесь. За тобой всё.

— Господин поручик! — в голосе офицера послышалась тоска. Нормальная, в общем-то, реакция человека, который не знает, где и что его ждет, но привычно не желает отрываться от своего отделения или взвода. Там-то все понятно, а здесь…

— Я что сказал? Вся боевая часть — на тебе. И кончили разговоры! Людей здесь, кроме наших, по определению быть не может, и тем не менее…

Бубнов отозвал Щитникова в сторонку.

Офицер он явно грамотный. С подчиненными разговаривать умеет, службу знает. Да другого на такое дело Чекменев бы и не направил.

Но он сейчас уйдет, а Максим — останется.

Присели на пеньке.

— Так что, командир, что думаешь на самом деле? — спросил доктор штурмгвардейца.

Щитников закурил. Посмотрел на Максима с сомнением.

— Вы что имеете в виду?

— То самое. Пойдешь сейчас с группой. Куда пойдешь? Зачем?

— Не понимаю, господин подполковник. Есть же приказ. Какие вопросы?

— Совсем дурак или приказано прикидываться? Мы где сидим? Рядом с базой, а там удобные помещения, сухо, тепло и все есть. В любой дом зайди — койки, холодильник, бар, сам все видел. Зачем бы им отсюда уходить? Ложись на диван, ешь, пей, скучно станет — гуляй по лужайке. Жди помощи. Всего четыре дня прошло — и мы здесь. Открыли окошко и — вуаля, как сказал Маштаков. Половцев с Неверовым не глупее нас. Если бы даже вздумали, черт знает зачем, удалиться с этого места, записку бы непременно оставили. Хоть углем на заборе…

— Я вас, кажется, понял. Их здесь нет и не было. Искать незачем. Тогда к чему все остальное?