Билет на ладью Харона

Но этим он займется позже, а пока, на беглый взгляд, здешнее общество отличают весьма низкие моральные устои. Девяносто процентов иллюстраций — откровенная и грубая порнография. Нет, оно понятно, в изданиях для солдат красивые, в меру обнаженные, даже фривольные девицы — это нормально. Но здесь-то они не только абсолютно голые (а если кое-где кое-чем прикрыты, то выглядит это еще более вызывающе). Что же касается поз…

Но были и другие снимки, касающиеся повседневной жизни аборигенов, и они-то представляли наибольший интерес.

А если еще Розенцвейг поможет подписи прочесть…

Вадим собрал довольно толстую пачку журналов и затолкал их в сумку одного из висевших на крючках противогазов, предварительно выбросив прямо на пол коробку и маску.

В домиках, где жили офицеры, Ляхова поразило изобилие непривычной бытовой техники.

В каждой комнате на столах и тумбочках стояли странно оформленные дальновизоры, и не по одному, а как минимум по два, несколько отличающиеся конструктивно от тех, которые существовали дома.

Были там и радиоприемники, или устройства, сочетающие в себе радиоприемник, нечто вроде магнитофона, лента которого была заключена в плоские прозрачные коробочки, и подобие электропроигрывателя, но пластинки тоже были странные, маленькие и зеркально блестящие.

Вадим рассматривал их с жадным интересом, пожалуй, даже большим, чем Тарханов — оружие.

Тут ощущалась какая-то совсем иная техническая и промышленная культура.

И вот эта аппаратура имела надписи на европейских языках, в основном на английском, но изготовлена была во всех концах света, в USA (очевидно, так здесь обозначались САСШ, потому что рядом значилось — Нью-Йорк), в Англии, в Германии и, что особенно неожиданно, в Японии, Китае, Корее.

Причем изделий оттуда было больше всего. В нормальном мире эти слаборазвитые страны ничего сложнее термосов и карманных фонариков не производили.

И еще он нашел одну полезную, а в данном контексте и интересную вещь — географический атлас. Пусть тоже на еврейском, но уж линии границ разобрать можно. Пригодится для оценки обстановки.

А в примыкающем к столовой складе обнаружились достаточные запасы продовольствия. Правда, огромный, во всю стену, холодильник отчего-то разморозился и потек, из него отвратительно несло подгнившим мясом, но консервов, запечатанных коробок с походными рационами, бутылок и банок с минеральной водой и соками было в избытке, чтобы не один месяц кормить их маленький отряд.

А это сейчас было главное.

Пока Тарханов совершал «спасательный рейд», Вадим накрыл стол в павильоне, игравшем роль учебного класса, так как стены были завешаны плакатами с изображением легкого и тяжелого стрелкового оружия, боевых и транспортных машин, графиками и таблицами неизвестного содержания.

Он раскупорил сухие пайки, вскрыл несколько банок мясных, овощных и рыбных консервов, принес из столовой нужное количество тарелок, стаканов, ложек и вилок.

Все это было изготовлено из тонкой белой пластмассы и хранилось в заклеенных, целлофановых по виду пакетах. Очевидно, вся посуда здесь одноразового пользования. С гигиенической точки зрения удобно, но ведь насколько расточительно!

Всего одна рота в день должна использовать и выбрасывать несколько сотен комплектов! А если дивизия, корпус, армия? Всю землю только упаковками завалить можно.

Издалека донесся гул танкового мотора и лязг траков.

Ляхов вышел встречать.

…Вадим немного успел привыкнуть, а его друзья, страстно желавшие добраться до этой (вообще-то до другой, но это непринципиально) базы, оказавшись здесь, испытали очередное потрясение.

Пока шли по горам, внимания не обращали, не до этого было, а тут вдруг дошло!

Пусто ведь вокруг, как после нейтронной войны. Ни людей, ни животных, ни насекомых даже, хотя следы их недавнего присутствия наблюдались повсюду.

— И вот такая сейчас — вся земля! — слегка растерянно произнес Розенцвейг.

Одно дело — рассуждать о теоретической возможности, другое — оказаться наяву в «мертвом мире». Точнее — полумертвом, поскольку растения чувствовали себя здесь вполне нормально. По крайней мере, кустарники наподобие можжевельника, растущие вокруг домов и вдоль дорожек, выглядели сочными и свежими.

— Нам же спокойнее будет: по дороге ни тигров, ни волков, ни медведей опасаться не придется, — Тарханов исходил из чисто практической точки зрения.

— Зато и не поохотишься даже, всю дорогу придется консервами питаться, — уточнил Ляхов.

— Почему же только консервами, по пути наверняка найдется достаточно складов и холодильников с мясом и прочим, — возразил Тарханов.

— К вашему сведению, здешний холодильник не работает. Сломался, наверное. Мясо гниет, — сообщил Вадим. — Посему обед я приготовил холодный. Если разогреть консервы, так только на костре. Печь на кухне электрическая, тоже не греет.

— Холодильник не холодит, печь не греет, — словно пробуя слова на вкус, повторила Татьяна, присевшая на скамейку рядом с КПП, где Тарханов остановил танк. — А как бы они вообще могли это делать, если людей здесь нет?

Простой вопрос, но он поставил всех в тупик.