Билет на ладью Харона

Так, может, сразу на князя выходить? Он по определению человек честный, свободный от обычных людских слабостей, что подтверждается восьмьюдесятью годами служения его и его предшественников на этом посту, и уж если собрался идти именно под его руку, так сомневаться больше не стоит.

Но ведь нужно еще найти способ получить аудиенцию и обо всем доложить. Лично и конфиденциально. Без Чекменева сделать это будет сложно, а он ведь спросит — зачем?

Не ответить нельзя, а ответить — весь смысл предприятия теряется.

В тот момент Ляхов ощутил себя в тупике. Фигурально выражаясь, он сел и задумался.

А ведь плоховато получается. Похоже, друг, в этот тупик ты загнал себя сам.

Уверовал в свою непогрешимость и тут же начал сомневаться во всех прочих, кто вроде бы не столь надежен, как ты.

Майе ты веришь, ее отцу, Сергею. А по отношению к людям, которые приняли в тебе участие, помогли, поддержали, выдвинули — Агееву, теперь и Чекменеву, — вдруг недоверие возникло.

А это уже мания величия, сопряженная с манией преследования. То есть — паранойя. А если машинка ее у тебя не показала, значит, плоха машинка.

Тогда он принял единственно правильное в подобной ситуации решение. Не суетиться. Отец ему еще в детстве приводил, как руководство в жизни, правило хорошей морской практики. Попав в туман и не надеясь на точность прокладки, прежде всего ляг в дрейф до появления возможности уточнить свое место.

Так он поначалу и поступил, благо начались экзамены, потом лагерные сборы.

Момент принятия радикальных решений сам собой отдалился.

А сейчас снова нужно решать этот же вопрос. Хорошо, Сергей вернулся. Вот Сергею он верил безусловно.

И если он решил, что Бубнову будет у него на базе лучше, — так тому и быть.

Только…

— Понимаешь, Вадим, этот бандюга, Фарид, которого я привез, он, по моим прикидкам, не просто мелкий батальонный курбаши. Он наверняка из больших штабов. Костюмчик чистый, руки чистые. В смысле — сам ни разу не выстрелил. Пистолет у него полностью заряженный и ствол в смазке. По-русски говорит чисто, да и вообще. А колоться не хочет.

Если б я, как сразу начал, с ним на месте разобрался бы или юнкеру Плиеву поручил, на краю могилы он бы все сказал. А здесь осмелел. Конвенции, мол, то да се. И вообще ничего не знаю, погулять вышел. И что с ним делать?

— Ты у меня спрашиваешь? — изумился Ляхов.

— У кого же еще? Тут и Чекменев не помощник. Работайте, говорит. Так ты же понимаешь, передам я его следователю, он и месяц, и год волынку тянуть будет. Вообще может ни слова не сказать, по факту ему от силы пятерку суд отвесит. И все.

Ляхов подумал, что сам находится в аналогичном положении. С Герасимовым. Там еще хуже. Упрется ежели, так вообще отпускать придется. Стоит ему сказать: «Какие претензии, господа? За столиком сидел, с вами же выпивал. Девок этих только на пароходе увидел. Что вы там не поделили — понятия не имею».

Тоже полный абзац, хотя и уверен Вадим на сто двадцать процентов, что дела серьезные.

И вот боевой полковник, теперь — заместитель самого Чекменева, обращается к нему за помощью. Чувствует, значит, и верит, что доктор не только зеленкой мазать умеет и из ружья стрелять. Это хорошо, конечно. А вот чем ему сейчас помочь и себе в том числе?

Бельскому он сказал, что Герасимов всю правду выложит. Не он сказал, подсознание за него. Поскольку только сейчас кое-что в голове проблескивать начало.

Но тут без Максима не обойдешься.

Ах да, он ведь тоже сейчас на базе находится, со всем оборудованием! Что же, попробуем…

…В тархановском домике, примыкающем к территории учебно-тренировочной базы, он был до этого всего один раз.

Хороший дом, удобный, хотя и без затей. Веранда, три комнаты внизу, еще две маленьких в мансарде. Обставлен казенной мебелью, и не заметно ни малейших попыток придать этому жилью хоть какую-то индивидуальность.

Сам Ляхов, обзаведясь квартирой, первым делом приобрел туркменские ковры, на пол и на стены, украсил их оружием, холодным и огнестрельным, объехал десяток букинистических лавок и одномоментно скомплектовал недурную библиотеку. А если бы имел не городскую квартиру, а такой же коттедж, непременно приобрел бы собаку. Бразильского фила, для уюта и охраны. Говорят, самая боевая и одновременно самая ласковая к хозяину и верная собака в мире.

А Тарханов жил как сверхсрочник в каморке при казарме. Есть где голову приклонить и побыть какое-то время в одиночестве, и слава богу.

Ну, хозяин — барин.

Зато сейчас, поднявшись на крыльцо, он увидел девушку или молодую женщину лет за двадцать пять, но явно моложе тридцати, вышедшую им навстречу. Видно, что ждала и тут же среагировала на шум подъезжающей машины.

Симпатичная шатенка с большими серо-зелеными глазами, неуловимо отличающаяся от большинства привычных Ляхову женщин.

Чем? Скорее всего тем, что совершенно в ней не ощущалось обычного для столичных знакомых Вадима перманентного внутреннего напряжения и желания изобразить что-то сверх того, что представляешь собой на самом деле.