Билет на ладью Харона

— На твое усмотрение и под твою ответственность. Я об этом слышать не желаю.

— Само собой, вам о таком слышать совершенно ни к чему. А я уж так, под шумок, Ваше Высочество. Под шумок много что интересного удается сделать.

И, наконец, «Проект Кулибин». То есть профессор Маштаков, «сумасшедший изобретатель» по терминологии американских фантастических кинофильмов. Взяли мы с ним и с его лабораторией столько, что я даже не знаю пока, как с этим разобраться. Конгениальных ему и одновременно полностью надежных ученых у меня пока нет, а привлекать к этому делу кого зря считаю рискованным.

— У тебя — и нет? — удивился князь.

— Да так вот, Ваше Высочество. Самокритично, невыгодно, а что поделаешь, вынужден признать. Но найду непременно. Не завтра, но найду.

— Так ты хоть намекни, что в результате мы сможем получить?

— Здесь скромничать не буду. Все! Тут уж мне поверьте. От абсолютного оружия до бессмертия…

Самое удивительное, что Чекменев саморекламой не занимался и не пытался поразить Олега Константиновича невероятными перспективами, под которые можно много лет подряд обделывать свои дела. Сказал, что думал и как сам понимал.

Что тут же вызвало естественный отклик собеседника.

— Про остальное — верю. Но насчет «бессмертия» — это не для красного словца? Или «бессмертие» в качестве эвфемизма употребляешь?

— Никак нет, Ваше Высочество. В буквальном. По крайней мере, из всего мне известного вытекает…

И он передал князю смысл разговоров с Маштаковым и Розенцвейга, и Тарханова. Григорий Львович ведь и после того, как полковник покинул автобус, до самой Москвы раскручивал профессора с еврейской дотошностью, помноженной на навыки высококлассного сотрудника «SD»[19].

— Сам с ним разговаривал?

— Еще нет. Совершенно нет времени. Но побеседую с помощью Ляхова.

— Вместе побеседуем. Он где сейчас?

— На базе «печенега». Под надежной охраной.

— Не слишком надежно. Сколько там тех «печенегов»?

— Батальон.

— Мало. Немедленно доставь его сюда. В сопровождении роты с бронетехникой. И я от себя кое-что выделю. Раз уж ради него города захватывают и войны затевают… Разместим, ну хоть в Тайницкой башне. Или в Троицкой. Сам поедешь, и сам привезешь. А я ждать буду.

— Будет исполнено, Ваше Высочество. Выезжаю немедленно.

Нельзя сказать, чтобы князя так уж волновала вдруг возникшая перспектива личного бессмертия. Мужчина он был спортивный и абсолютно здоровый, как говорили лейб-медики и как ощущал он сам, лет тридцать еще надеялся прожить, если повезет. А то и сорок.

Просто чутьем прирожденного государственного деятеля уловил в словах верного царедворца некую убежденность в правоте его мнения, а раз так — нельзя даже маленький шанс на чудо оставлять на волю случая.

Истинное ли бессмертие или другие технические чудеса подвластны неизвестному пока профессору Маштакову, но необходимо сейчас же обеспечить ему максимальную безопасность и максимальную подвластность его княжеским желаниям.

Таковое могло быть обеспечено именно здесь, в Кремле, по-прежнему наиболее неприступной крепости России. Особенно после тех дополнительных мер, что он предпринял для усиления его обороноспособности. Взять Кремль, обороняемый Гвардией, не разрушив его до основания, в течение нескольких суток не смогла бы и целая ударная армия центрального правительства.

Глава десятая

Когда вооруженные люди толпой ворвались на виллу, поломав ко всему прочему весьма приятно начавшийся вечер с очередной юной прелестницей, поначалу Виктор Вениаминович Маштаков сильно напугался.

Ведь каков афронт!

Пришла к тебе одна из красивейших девушек курса, очень здраво решившая, что трудный экзамен по высшей математике куда приятнее сдать за бокалом шампанского и под хорошую музыку, нежели в пропитанной негативной энергией поколений нерадивых студентов аудитории. Так хорошо началось предварительное собеседование.

И вдруг распахнутые окна, крики, топот кованых ботинок по недавно отлакированной лестнице, на которую он не разрешал ступать в уличной обуви даже близким знакомым, блеск автоматных стволов!

«Восточным „друзьям“ надоело ждать, — подумал он, — и они решили вывезти меня в места достаточно отдаленные».

А уж что могло ожидать его там, он представлял достаточно хорошо. Даже и за десяток тысяч обманом вырученных рублей принято наказывать строго, а тут речь шла о миллионах!

Зато, поняв, что пришли к нему не турки и не арабы, а обыкновенные российские бойцы, Маштаков испытал прежде всего облегчение.

По обычному психологическому правилу — долгожданная неприятность наконец случилась. Больше не нужно бояться каждого шороха за спиной, каждого стука в дверь, каждой тени в окне.

Еще больше его обрадовало то, что он попал в руки не полиции и не МГБ, а армейской контрразведки.