Бирюзовый Глаз

– Нет. После того как раза три этих люмпенов кто-то поубивал с особой жестокостью, у оставшихся сразу весь интерес улетучился. Пока, во всяком случае, там тихо. Только сначала давай все-таки что-нибудь съедим, а то с голоду скоро выть начну.

Мы вышли с Винзавода, прошли переулком, миновали красочно разрисованный тоннель под железнодорожным мостом и вышли прямо к кафе, что оказалось вовсе даже и не кафе, а солидным рестораном. Заведение мне почти понравилось. Почти, потому как дороговато и очень пафосно. Зато бесплатный Wi-Fi, временами восточные танцы, тихая ненавязчивая живая музыка, мало посетителей.

– Так что ты хотел узнать? – спросила Снежана, когда мы сделали заказ.

– Всякое разное. Главное о том вечере в клубе, и об убийстве. Ты же была на танцполе, и могла увидеть многое из того, что я пропустил.

– А зачем тебе вся эта херь? – удивилась она.

– Тот парень, которого убили, был одним из наших авторов, он написал рассказ для сборника. И он не один там такой, вот и пытаюсь установить истину. Тебе Романыч разве ничего такого не говорил, нет?

– Говорил, конечно. Тоже хочу, чтобы книга вышла, там ведь моя фотография на обложке будет, как никак… хотелось, чтобы была. Мне сейчас надо восстанавливаться, и как профессионалу, и вообще. Это мое лицо, этот голос… все не мое на самом деле, понимаешь? – будто угадав мысли, сказала девушка. – Никак не привыкну. Это не настоящее, после пластических операций. Работала на популярный журнал, и специализировалась по фотографиям особого рода. Только эротика и секс, никаких новостей и политики. Ну, ты понял, да? В результате один обиженный придурок нанял отморозка и тот прямо на работе плеснул мне в лицо кислотой. Сначала ничего вроде, а затем такое! И еще общее отравление началось. Обожгло нижнюю часть лица, уши и еще я вдохнула эту гадость, попало на голосовые связки. Потом серьезно лечилась, понимаешь? Глаза уцелели – один был зажмурен, а вторым я смотрела в видоискатель. Зрение моя зеркалка спасла ценой собственной жизни. После кислоты аппарат пришлось выкинуть.

Я хотел, было спросить, какой именно кислотой в нее плеснули, но почему-то передумал и вместо этого сказал:

– По-моему, ты прекрасно выглядишь, да и говоришь нормально.

– Это теперь я хриплю помаленьку, а сразу после лечения не только морду лица, но и псевдоним менять пришлось. Молчала долго, замотанная ходила, потом в маске, как гриппозная… Я такая же Снежана Ортогина, как ты Папа Римский. Кроме фотографии ничего не умею, даже мужика нужного склеить не могу, приходится заново пробиваться, понимаешь? Да и не клеятся они, полезные мужики, как посмотрят на меня, так сразу шарахаются. Только Роман чего-то вдруг запал. А которые сами липнут, от тех меня просто тошнит. Ведь я теперь уродливая калека.

– Ну, тут ты, положим, врешь! – засмеялся я. – Ты же очень красивая. А эти шрамики, они вообще едва заметны и совсем тебя не портят, даже наоборот.

– Скажешь тоже, – явно обрадовано, возразила Снежана. – Знал бы ты, чего мне стоили эти операции! В Японии делали. А теперь вот выставка! Она для меня первая после той истории. Но уже есть результат! Один контракт я сегодня подписала, а на другие очень надеюсь, уже есть весьма интересные предложения. Поэтому сам понимаешь, даже если я чего-нибудь бы и увидела в этом треклятом клубе, в свидетели не пошла бы. Ведь виновников в моей беде так и не посадили, понимаешь? Заказчик оказался как бы ни при чем, никаких против него доказательств, а того, кто кислотой плеснул, признали невменяемым. Псих, что с него взять! Вот и отделался психушкой. Сейчас, думаю, он уже давно «вылечился» и гуляет себе на свободе. Поэтому настоящее свое имя не называю, извини уж. Так спокойнее жить. Зато теперь нормально питаюсь, освоила правильную диету, понимаешь?

Снежана постоянно спрашивала, понимаю ли я. Постепенно она отошла от темы своего лица, голоса и правильного питания, затронула просто здоровье, и уже радостно повествовала о фотографировании в фитнес-центре. Здесь предмет обсуждения для нее был более весел и занимателен.