Биржевые миллионы, кто и как заработал их на российском фондовом рынке.

– Я искренне считаю, что наш рынок намного интереснее любого западного рынка в длительной перспективе. И все иностранные компании, которые приходят в Россию, приходят исключительно за нашим рынком. А я уже здесь! Мне в этом отношении нравится ответ Никиты Михалкова, которого спросили, почему он не снимает в Голливуде фильмы про Америку. Он ответил, что там голливудских режиссеров, снимающих об Америке, огромное количество. Но вряд ли из них кто-нибудь снимет такой фильм, какой он может снять о России. Я могу сказать о себе что-то подобное. Вряд ли найдется какой-нибудь иностранный игрок фондового рынка, который сможет со мной соперничать в России по пониманию клиента, его психологии, запросам, по готовности и умению с ним разговаривать.

– Вместе с тем, это резко отличалось от подхода других компаний – таких как «Атон», «Тройка Диалог», «Ренессанс». Тех, кто старался приблизиться к западному рынку. И западного инвестора сюда заманить.

– Не столько его заманить, сколько убедить вложиться в российский актив. Видите ли, не очень желательно было, чтобы этот инвестор приезжал к нам и выбирал сам активы для инвестиций. Предпочтительнее ему было бы оставаться там, где он и находился, в своем уютном американском или европейском офисе. Ведь существовала огромная разница между ценой актива здесь и той, какая этому инвестору предлагалась на переговорах там. На мой взгляд, эта цена могла отличаться в разы.

– И инвесторы такие находились?

– Конечно! До дефолта 1998 года в отношении России царила эйфория в зарубежном деловом сообществе. На Западе прекрасно понимали, что мы много должны, что мы неэффективно управляем экономикой. Но одновременно они видели, что у нас средства массовой информации пишут что хотят, рыночные институты цветут, Ельцин никого не зажимает, происходят свободные выборы. Тогдашние демократы, конечно, были подчас обычными болтунами. Но Западу гораздо ближе, понятнее и безопаснее была та клоунская демократия. Они понимали – этот период надо просто пережить, после чего наступит нормальная демократия, и придут уже взрослые, серьезные люди – во власть и в бизнес. И, на самом деле, к этому шло. Этих клоунов-демократов выгоняли из Верховного совета, принимали законы, по которым воры не могли баллотироваться в мэры. Западу эта эволюция была понятна, приемлема. И на этой волне Запад достаточно эйфорично вкладывался в наш рынок. Делал это с большой долей иллюзий. Первый этап иллюзий закончился в 1998 году, когда государство всех послало и перестало рассчитываться по своим обязательствам в ГКО. Второй этап иллюзий закончилась в 2000 году, когда к власти пришел Путин, и резко начали меняться правила игры. И третий этап смерти иллюзий пришелся, наверное, на момент ареста Ходорковского. После этого мы безуспешно боремся за создание инвестиционной привлекательности в стране. Раньше не надо было бороться – Запад просто нам верил. Поэтому бизнесмены приезжали, открывали здесь магазины, офисы, строили производства. Они полагали, что у нас все пойдет ровно по тому же пути, как и в любой другой развивающейся стране.

Но, кроме позитива, от появления западного бизнеса здесь у нас, я ощущал и определенный негатив. Западные инвесторы, к примеру, ни в грош не ставили наши права, пытались с нами обращаться как с аборигенами какого-то небольшого островка. Меня это всегда задевало, и я всегда к этому очень негативно относился. И когда это меня касалось, то всегда давал достаточно резкий отпор. Ставил их на место, поскольку выбирал самую их уязвимую слабость, и по ней бил. Они же привыкли работать с нашими неграмотными чиновниками, с неграмотными бизнесменами, а когда школу «не пропьешь», то ты в состоянии нанести грамотный удар…