Битва «тридцатьчетверок». Танкисты Сталинграда

А тут еще и «Мессершмитт-110» огрызнулся огнем спаренного кормового пулемета MG-81Z. Пули винтовочного калибра с визгом отрикошетили от башни зенитного танка. Довернув башню, Стеценко снова ударил короткой очередью и увидел, как задымил правый мотор ненавистного немецкого «разрушителя»! Из мотогондолы выплеснуло пламя, а сам «Мессершмитт-110» кувыркнулся в воду, подняв огромный водяной столб. Еще один сбитый.

Другой подбитый «Мессершмитт-110», подобно управляемой бомбе, в своем последнем пике врезался в один из бронекатеров. Полупустой бак под брюхом, тот самый «живот таксы» сработал не хуже фугаски. Да и в крыльевых баках еще оставалось довольно авиабензина. Страшный взрыв снес практически всю надстройку, яростное пламя в мгновение ока дотла выжгло внутренние отсеки тяжелого речного бронекатера. Рванул боекомплект и топливо. Страшная погибель между огнем и водой… Выживших не было, никто из катерников не успел спастись.

Снопы трассирующих очередей сразу двух зенитных танков Т-90, оставляя в небе дымные шлейфы, бьют прямо по кабине ведущего «Мессершмитта» Bf-110D-1/R-1. Остекление разлетелось вдребезги, а кабина, казалось, вывернулась наизнанку ошметками горелого мяса и горящими обломками. Еще один тяжелый истребитель свалился на крыло и закрутился в штопоре.

Авианалет закончился, уцелевшие «Мессершмитты-110» на бреющем ушли на запад, оставив после себя, как всегда, только смерть и разрушения.

Глава 10Скарификация

Баня в войсках – это почти что священнодействие, ритуал. Уже не говоря о том, что она просто жизненно необходима огромной массе людей, каждодневно месящих грязь и постоянно сталкивающихся со смертью и ранениями. Степан Никифорович Стеценко баньку уважал еще с Финской, она не только смывала грязь, но и освежала душу. Еще бы пивка, да с астраханской воблой или вареными раками, как до войны…

Но и так тоже неплохо. Тем более что после помывки можно и спиртику или самогонки «накатить» – в меру, конечно. Самое то для душевного успокоения.

Но вот один из банных дней завершился совсем не так, как хотелось, с «наркомовскими» под черный хлеб и сало.

Как только распаренные танкисты-зенитчики переоделись в чистое исподнее, появился незнакомый офицер со знаками различия военврача второго ранга.

– Опять, наверное, витаминки давать будут… – предположил кто-то из танкистов.

Личному составу и правда раз в несколько дней выдавали к пищевому пайку еще и специальные витаминные пилюли и противный рыбий жир. Но на этот раз все было иначе.

– Кто командир взвода? – спросил военмедик.

– Гвардии младший лейтенант Стеценко.

– Одевайте своих бойцов и ведите в полковой медпункт на скарификацию.

– На… чего?

– На прививку. Обязательную для всех.

Степан Никифорович, хоть и слыл среди бойцов образованным, однако же так ни хрена и не понял. Но приказ старшего по званию нужно было выполнять.

– Слышь, славяне! Одеваться-строиться, и в лазарет. Быстро!

Перешептываясь и строя догадки по поводу предстоящей «казни египетской», солдаты приказ выполнили. Топать по холодине, под пронизывающим ветром пришлось километра два.

Здесь, недалеко от линии фронта, и находились медицинские палатки. Возле полкового медпункта уже стояли очереди из бойцов самых разных подразделений. По очереди красноармейцы проходили внутрь. А потом так же организованно возвращались в расположение своих частей.

– Эй, братва! Что там с вами эскулапы делают?!

– Царапают… – отвечали невнятно уже прошедшие медицинскую экзекуцию.

Чудны дела твои, господи…

Степан Никифорович тоже дождался приглашения в странную палатку. Опыты на нем, что ли, ставить собираются… И не без опаски шагнул в военно-полевой храм Асклепия.

Пахнуло стойким аптечным запахом. Стеценко огляделся, машинально поправляя полушубок под ремнем.

– Здравствуйте, снимайте полушубок и проходите вот за эту ширму, – улыбнулась молодая медсестра. – Шапку тоже… Вешайте на крючок.

За ширмой за небольшим столиком сидела другая медсестра в перчатках и марлевой полумаске. Перед ней были разложены какие-то пузырьки, иголки в блестящих бюксах, шприцы, пипетки… Рядом стоял стеклянный шкафчик с медикаментами.

– Присаживайтесь, распишитесь в журнале: фамилия, имя, звание, военно-учетная специальность, номер и наименование части… Хорошо. А теперь закатайте правый рукав гимнастерки.

Медсестра в марлевой полумаске и перчатках протерла предплечье танкиста ваткой со спиртом, а окунула иголку в пробирку с какой-то жидкостью и царапнула ей по коже на тыльной стороне предплечья и прикрыла ее марлевой салфеткой.

– Все, можете идти. Ранку не мочить сутки. Будет легкое покраснение, но вскоре все пройдет.

Недоумевая, Степан Никифорович оделся и вышел.

Потом, судя по разговорам, так «царапали» почти что всех солдат, а другим делали укол шприцами. Зачем? Почему? Но – командованию виднее…

На самом деле это были прививки.

Дело в том, что «непобедимой» Шестой армии Паулюса летом 1942 года предстояло наступать по югу России, степной и лесостепной территории, где водилось множество грызунов. А где грызуны – там и блохи, а где блохи – там чума.