Битва за прокат. Как легендарные франшизы убивают оригинальность в Голливуде

Они не то чтобы напрямую отказывали – скорее хотели, чтобы он вернулся с конкретным планом, отвечающим их возмутительным требованиям. Хотя многие члены совета директоров, конечно, думали, что больше никогда о Майселе не услышат. Ему же нужно было выиграть время, поэтому он попросил совет директоров пойти на одну уступку – «заморозить» новые лицензионные сделки, особенно те, которые уже были в разработке. Капитана Америку в тот момент хотели продать Warner Bros., а Тора – Sony. «Если вы выдадите им лицензии, – сказал он, – я уже ничего не смогу сделать, даже если достану необходимые деньги».

Перлмуттер был заинтригован, в частности, возможностью контролировать даты выхода фильмов, которые стимулировали продажи игрушек. А потому совет директоров согласился приостановить лицензирование и дать Майселу отсрочку. Если он каким-то образом соберет полмиллиарда безрисковых долларов, они будут счастливы снова его увидеть.

В любое другое время это было бы невыполнимой задачей. Но когда Майсел, заручившись поддержкой консультантов, составил бизнес-план и приступил к переговорам с банками в течение всего 2004-го года, то в начале следующего он осознал: то, чего хотят Перлмуттер и совет директоров, на самом деле выполнимо. Финансовый пузырь, который обрушится на мировую экономику четыре года спустя, тогда еще только рос, и крупные финансовые институты искали новые инструменты инвестирования, не обращая особого внимания на риск.

Голливуд оказался для этого весьма привлекательным местом. Студии одна за другой заключали «плановые сделки», по условиям которых хедж-фонды и банки предоставляли сотни миллионов долларов на финансирование половины или четверти расходов на создание фильмов, которые выйдут в ближайшие несколько лет. Тогда это казалось безопасным вложением: да, некоторые фильмы потеряют деньги, но, если финансировать сразу несколько десятков фильмов, какие-то из них точно отобьют инвестиции.

Однако Уолл-стрит не рассчитывала на то, что продажи DVD вскоре начнут резко падать и «гонорары за распространение», которые взимали студии – обычно от 8 % до 12 % сверху, чтобы покрыть свои расходы, – будут поглощать прибыль от всех хитов, кроме самых крупных. И тогда большинство «плановых сделок» станут невыгодными.

С другой стороны, никто не инвестировал в Голливуд исключительно ради денег. Даже самый сообразительный инвестор демонстрировал гибкость суждений, когда ему предоставлялась возможность читать сценарии, общаться со звездами на красной дорожке, а затем – видеть на экране свое имя в качестве «исполнительного продюсера».

Майсел был холостяком, который не мог удержаться от того, чтобы похвастаться эсэмэсками от Шона Пенна или рассказать, как они с Леонардо ДиКаприо познакомили своих мам на Дне матери. И он разыграл эту карту до конца. После почти двухлетних переговоров он нашел партнеров, готовых дать ему все, что он хотел, – перед такой сделкой не устоял бы даже Айзек Перлмуттер.

Договорившись с банком Merrill Lynch с Уолл-стрит, Майсел обеспечил компании займ на $525 миллионов. Marvel могла использовать эти деньги на создание любого фильма стоимостью менее $165 миллионов с рейтингом PG-13 в течение следующих семи лет – и при этом сохраняла все права на сопутствующие товары. Теперь Marvel не обязана была делиться ни пенни с продажи игрушек, а также могла покрыть все расходы на дополнительный персонал для производства фильма, не потратив на это ни цента из своего кармана.

Кроме того, Marvel гарантированно получала 5 % выручки от производства фильмов – деньги, которые платили другие студии, снимавшие фильмы с ее персонажами. Только в этом случае Marvel должна была заплатить эти 5 % сама себе еще до всех выплат инвесторам.

И это были 5 % от всей выручки, которые получали фильмы, в том числе и с продаж DVD. Как правило, доля актеров или лицензиаров, таких как Marvel, распространяется только на одну пятую часть дохода с продаж DVD-дисков – защита, которую студии обеспечили себе для получения прибыли. Майсел все ждал, когда банкиры затребуют такие же условия, на что ему пришлось бы ответить: «Хорошо, вы правы». Но, неопытные в голливудских делах, они так этого и не сделали.

А между тем эти 5 % работали независимо от того, принес ли фильм прибыль. Как подсчитал Майсел, сочетая эти деньги с самым скромным доходом от продаж сопутствующих товаров, в худшем случае Marvel получит от $25 до $50 миллионов за фильм. Кроме того, у нее будет по крайней мере четыре попытки, прежде чем сдаться, так и не сумев выплатить проценты по займу.

«Мы гарантированно заработаем от $100 до $200 миллионов, просто подписав контракт. И это в худшем случае, – сказал он совету директоров весной 2014 года. – В лучшем – заработаем миллиарды».