Битвы за Кавказ

Несмотря на энергичные действия, Данстервиль к 17 февраля смог добраться лишь до Энзели, и то еще только потому, что непрерывный поток демобилизованных русских солдат, возвращавшихся домой, прикрыл его от войск тюркофила Кучик-хана, удерживавшего с помощью банд Джангали перевал Манджил, по которому проходила дорога из Кизвина в Энзели. Однако Данстервиль явился слишком поздно: Энзели находился уже в руках красных, которые в тот момент были в основном заинтересованы в заключении Брестского мира. Они отказались пропустить британскую экспедицию дальше, и Данстервиль с трудом сумел избежать засады, которую устроил ему Джангали на обратном пути в Хамадан. В Хамадане Данстервиль, обнаружив, что ситуация ухудшается с каждым днем, а остатки корпуса Баратова не могут обеспечить даже своей безопасности, начал готовиться к оккупации британскими войсками Северной Персии. Ему удалось привлечь на службу добровольческий партизанский отряд Бичеракова, который в предшествующем году отлично проявил себя во время наступления в Ираке. Таким образом, к двум сотням британских офицеров и военным других званий, прибывшим в Керманшах в конце мая, добавилось 1200 закаленных в боях казаков. Обе эти группы представляли собой единственную силу, которой располагал британский генерал. В июне начали прибывать серьезные подкрепления: 14-й полк гусар, батальон британской пехоты и еще один батальон, состоявший из гуркхов (индийских бойцов), а также одна батарея, четыре броневика и пять сотен грузовиков. Однако в июне наступление турецких дивизий на Тебриз и Урмию было уже в самом разгаре, а 1 июля стало известно, что «исламская армия» двинулась на Баку.

Развитие событий на Кавказе вовсе не отвечало надеждам британцев на то, что народы Закавказья будут продолжать войну с турками, на которых основывалась первоначальная идея «Данстерфорса». Грузины переметнулись на сторону немцев, а борьба армян с турками не принесла им победы. Когда немцы заняли Тифлис, а турки – Александрополь, стало ясно, что и те и другие, а может, и все вместе не будут терять времени и двинутся на Баку. Данстервиль получил приказ помочь защитникам Баку – кем бы они ни оказались – любым возможным способом. Не ожидая подкреплений, которые должны были прибыть в течение июня, Данстервиль создал в Казвине свою ставку. Он решил пробиться через страну Джангали и дойти до Энзели. С казаками Бичеракова, их четырьмя орудиями на конной тяге, одним эскадроном гусар и несколькими бронеавтомобилями Данстервиль 8 июня[334] рассеял три или четыре тысячи нерегулярных бойцов, которых поставил на его пути Кучик-хан, и через несколько дней вошел в Энзели.

В течение июля прибытие подкреплений позволило Данстервилю создать гарнизон в Реште и обеспечить охрану дороги из Казвина в Энзели, а его патрули несли службу на дорогах Казвин – Биджар и Казвин – Тебриз. К счастью для британцев, турки (которые находились уже в Тебризе) не предпринимали активных действий.

В Энзели Данстервиль обнаружил, что политика красных сильно изменилась по сравнению с февралем; однако для немедленного наступления со стороны Каспия у британского командования не было никаких дополнительных войск, кроме казаков Бичеракова. Было решено, что Бичераков будет временно тактически сотрудничать с красными: они должны были помочь в транспортировке казаков морем в Баку. Казачий вождь между тем планировал высадиться не в Баку, а в Альяте, примерно в 65 км к югу от города, где железная дорога, идущая от станции Ганья, проходит по берегу моря и резко поворачивает на север, к нефтяной столице. Бичераков хотел сохранить независимость от многочисленных конфликтующих между собой политических фракций в Баку; одновременно он собирался, совершив смелый рейд вдоль линии железной дороги, достичь очень важного моста через Куру в Эвлахе и уничтожить его, серьезно затормозив тем самым наступление мощных турецких сил на Баку. Таким образом, отчаянный авантюрист и талантливый командир, Бичераков преследовал две цели: добиться транспортировки его людей на родину путем участия в борьбе с турками и при этом сделать так, чтобы они оказались как можно ближе к родному дому на Тереке и Кубани.